– Олег, ну что?
– Э-э, что «что»?
В трубке вздохнули, и молодой талант похолодел – это ж тот самый издатель почтил его своим звонком! А он возьми да и сядь в лужу.
– Повесть готова?
– Да! Уже да! – не раздумывая, соврал Олег.
– Отлично, – голос заметно потеплел. – Жду «мылом» в течение получаса.
– А-а, да-а… да-да.
– Молодец. Пока. – Пип-пип-пип…
«Уф, – перекрестился атеист Химмельман. – А ведь отчество-то забыл, забыл отчество…»
Не часто звонили ему издатели. Что там, до сей поры хватало электронной почты. А значит, его отношения с журналом перешли на новый, качественно новый уровень. Это ли не повод почувствовать себя чуточку счастливей?
Й-и-и-а-х-у-у-у!
«Так, быстро заканчиваю и шлю. Черт, даже вычитывать некогда. Ну и ладно – у них там редактора есть, пусть работают». Мысль о том, что самый захудалый редактор осчастливившего его журнала как литератор на голову выше молодого таланта, развеселила Олега окончательно. Пребывая в самом распрекрасном расположении духа, он поставил решительную точку в судьбе маленького Кнаппе.
– Стойте, – совсем уж прошептал я.
Тетя обернулась, глядя на меня настороженно и даже испуганно. За ее спиной торопилась выйти из комнаты Роззи, буксируя зареванную Беллу.
Мысли в моей голове рождались и умирали в конвульсиях, сталкиваясь с силой встречных поездов, я слушал их, но не слышал. Весь мир для меня сузился до размера тетиных глаз. Там правда, верил я, мне только надо ее найти. Я видел страх и недоверие и теперь уже совсем не мог узреть той любви, которой она соблазняла меня раньше. Значит, она врала? Она все врала? И я предаю сейчас своего Рыцаря, сэра Бермундеса, который рассчитывает на меня, ждет моей помощи, доверяет успех своего дела, а может быть, и свою жизнь!
– Стойте! Вы мои пленники, и, клянусь честью своей, я не отпущу вас живыми! – крикнул я окрепшим голосом и уверенно сжал рукоятку меча.
– Ах ты!.. Девочки, бегите! – закричала тетя и кинулась на меня.
Такая большая и страшная. Я испугался, но взял себя в руки, вспомнив о том, что я не просто мальчик, я оруженосец рыцаря – смелый, бесстрашный и решительный герой. И я пронзил ее мечом, нажав пальцем спусковой крючок.
– Бах, – глухо кашлянул меч, и тетю отбросило назад. Она остановилась, схватившись за живот и выдохнув:
– Гаденыш…
Опустилась на пол.
– Мама! – закричал кто-то. Кто?
Что я сделал? Эта тетя хотела стать мне матерью?..
Нет, эта колдунья чуть не погубила меня, едва не высосала мою душу, едва не растоптала мою преданность Господу нашему. Колдунья! Колдунья! Колдунья-а!..
– Мама-мама, вставай! Ну, пожалуйста, пошли, мама.
– Ма-а-а-а-ма-а-а!
Колдунья! Я убил ее, ха-ха! Кто это рядом с ней? Ее птенцы, колдовские ублюдки, маленькие ведьмы.
– Бах! Бах! Бах! Бах!.. Клик, клик, клик…
Я Кнаппе, оруженосец благородного… что это?
Окна разлетались хрустальными брызгами, открывая путь сначала тяжелым сапогам. А потом и телам огромных, страшенных мужчин.
Копы, – понял я, – берут крепость штурмом. Я защищу!
– Клик-клик-клик, – жалобно ответил разряженный меч.
У Олега Химмельмана сегодня был прекрасный день! В его руках, мягко шелестя страницами, покоился новенький, только из типографии, номер журнала фантастики. Да не просто номер, а номер особенный, с его повестью о маленьком оруженосце. Внюхиваясь в божественный аромат страниц, он бездумно и счастливо переворачивал страницу за страницей и мычал от удовольствия.
О гонораре честный автор даже и не думал, хотя тот обещал стать приятным дополнением к публикации, ведь объем, впервые, превысил стандартный авторский лист. Но главное – публикация! Еще одна. Еще один камешек, а то и целый пролет на пути к гордому званию Писателя. Теперь и о романе не грех подумать, теперь не отмахнутся, как от назойливой мухи, ни в одном приличном издательстве.
Благодарно вздохнув, Олег отложил журнал и взялся за телефон:
– Алло, Цыпа? Приве-ет, – промурлыкал он. – Оруженосец вышел, представляешь!.. Да-да, я тоже не могу прийти в себя от радости… Спасибо, Цыпа, спасибо, милая… да, я думал о том же! Давай-ка ты после работы забеги в магазин и купи салатиков, курочки и… ну, сама сообразишь. А я схожу за вином… да, любимая, непременно. Вот и отметим. Будешь пораньше? Отлично. Целую, пока.
Накинув куртку и натянув на умную голову старую кепку, Олег отправился в винный отдел местного супермаркета, купил вина и полушку коньяка и, весело напевая что-то попсовое, направил свои стопы к дому. Молодецки пнув пластиковую бутылку и незло ругнувшись на несознательных граждан, он набрал код на входной двери и нырнул в темноту подъезда.
И вдруг почувствовал на своей голове чужеродную ткань, моментально охватившую все лицо, замкнувшись на шее! Олег не успел испугаться, не успел ни о чем подумать, только услышал глухой звук удара, голова беспомощно мотнулась, и молодой талант провалился в небытие.
Олег почувствовал, что тонет, захлебываясь падает на самое дно и попытался работать руками. Плыть, плыть, наверх! – кричала душа, но руки совершенно не повиновались. И тогда он очнулся. И понял, что вода ему лишь привиделась.
Хотя нет, по лицу действительно стекали капли, да и в носу было мокро. Олег закашлялся и его голову тут же вновь окатили ледяной водичкой.
– Хватит, – прохрипел он, всерьез опасаясь захлебнуться. – Я в порядке.
– Очнулся? Карамба, ихо де пута! – услышал Олег чуть хрипловатый резкий мужской голос. Разводы перед глазами от воды и нокаута мешали ему рассмотреть своего, по-видимому, пленителя. – А ну, смотри мне в глаза, Мачос мьерда.
– Кх-кх-то вы?
– Зови меня Риттер, негодяй.
– Риттер Негодяй? – удивился дезориентированный Олег.
Тумс!
– Ай! – Химмельман получил чувствительный, несмотря на общее шоковое состояние, удар по лицу. Вдвойне обидный оттого, что он, как человек интеллигентный и неконфликтный совершенно не привык получать по морде.
– Негодяй – это ты, а я просто Риттер, понял-нет? Узнаешь меня, собака?
Олег честно попытался проморгаться, очищая взгляд, и как следует рассмотреть мучителя. Перед ним стоял молодой человек лет, наверное, двадцати, худощавый блондин с острыми чертами лица, длинным прямым носом и горящими безумием глазами. Нельзя сказать, что выглядел он как законченный рецидивист-уголовник, но глаза Олега испугали. Маньяк, да и только.
Ничего знакомого Олег в его чертах не увидел, и у него затеплилась робкая надежда:
– Извините, но я вас совсем не узнаю. Вы наверняка ошиблись! Я не сделал ничего плохого, меня зовут…
– Олег Химмельман, я знаю. И я не мог ошибиться, ведь я – Рыцарь! Страж добра, отряженный Господом бороться со злом. А ты – дерьмовый писака.
В голове у Олега зашевелилось легкое подозрение. Но он, будучи материалистом, несмотря на специфическую литературную специализацию, отнес его на последствия удара по голове и отбросил как невероятную глупость. К тому же, его героя звали Кнаппе, а не какой-то там Риттер.
– Верно мыслишь, хилипойяс. По глазам вижу – узнал. Да-да, когда-то ты меня звал именно Кнаппе, да отсохнет твоя правая рука, но теперь я вырос и, идя по стопам своего господина, сделался Рыцарем. А заодно и взял себе новое имя.
Проговаривая все это, сумасшедший парень принял горделивую позу и задрал подбородок едва не к зениту, театрально раскинув руки. По завершению патетического выступления, оратор резко скукожился, глаза его вновь загорелись безумием и, вытянув указательный палец, он прошипел загробным голосом:
– А ты, жалкий пес, козлиная моча, сделал из меня чудовище, сломал мою жизнь и растоптал идеалы. Поэтому сегодня ты умрешь!
Олег запаниковал. Понимая абсурдность ситуации и обвинений, он судорожно искал нить правды, силясь понять, что же на самом деле с ним происходит. Спит? Нет, слишком реально. Бредит?.. Может, это видения, сопровождающие клиническую смерть? Как версия – вполне правдоподобна. Но что-то мешало ему поверить в столь простое и безопасное объяснение. Все так натурально, материально и реально, что просто не может быть порождением больного воображения. Впрочем, не один фильм и книга утверждали, что придуманный шизофреником мир для своего автора не менее правдоподобен, чем объективно существующее.