Липкий пот по всему телу, рот судорожно вдыхает воздух. Хорошо, что Ирка сегодня в ночь, напугал бы её сейчас. Не помню, но судя по тому, как за стеной зашевелились соседи, видимо кричал спросонья.
Пятница.
День прошел как всегда, вспомнить особо нечего. Опять заходил следователь. Постоял, по пенял с укоризной, что помочь не хочу. Потом пожелал успехов и ушел. А после обеда была одна бабуся, всё пытала меня - не навела ли на неё соседка порчу, а то ведь такая стерва, прости господи, ведьма не иначе. Это от неё у бабуси все суставы болят и в спине стреляет. А ещё вот насморк ни с того, ни с сего начался. Не знал, как от грипозной бабки отделаться, пока не запросил за сеанс тысячу. Бабка всполошилась, что у неё нет столько с собой, и вообще люди говорят, что у меня таксы нет, платят сколько могут. Я к тому времени от её бреда озверел и сказал, что её обманули - есть у меня такса! И меньше тысячи я не беру! Она перепугалась, посмотрела на меня с опаской, словно я укусить могу и, извинившись, ушла. Надеюсь, больше не придёт.
Суббота.
Сказал жене, что есть неотложное дело и встал по темноте, в три часа ночи. Такси уже ждало около дома (заказывал заранее). Проехал на такси до гастронома 'Ласточка' и попросил подождать пять минут. До искомого дома дошёл пешком. Достал из сумки молоток и крупный кусок щебенки (красного гранита), и забил его молотком в решетку ливневой канализации, что на проезжей части. Проверил рукой. Сидит крепко. Затем вернулся. С Иркой был серьезный разговор. Очень тяжело было её убедить, что не на блядки я среди ночи мотался. Спать хотелось, но после таких разговоров сон не шёл. По-моему, она так и не поверила. А я так и просидел до рассвета на кухне с ноутом на столе. Смотрел на ютубе всякую хрень и курил в форточку. А на рассвете влупил дождь. Сильно влупил, мощно. Грязные потоки воды с осенней листовой заполнили улицы. Те бедолаги, что с вечера не поставили машины на стоянки, а приткнулись у обочины, теперь не могли до своих машин добраться, чтобы не замочить ноги почти до колен. И не мудрено, ведь ливневая канализация на дорогах практически не работала. Решётки позабивало листьями. И как многие в сегодняшнее утро, из дома по улице Морозова выйдет человек, и будет, матерясь, добираться до своего автомобиля. А то место, где воды поменьше, у самой решетки ему покажется предпочтительней, он ступит, но в спешке не разглядит камень, скрытый мутной водой, и когда выдернет ногу, споткнется и упадет плашмя. Чтобы попасть головой под заднее колесо медленно проплывающего по улице автобуса.
Отхлебнув из кружки остывшего чая, я посмотрел на часы в панели пуск, на часах было 8:40. Готов.
Я стер тебя сука!
Воскресенье.
Ирка со мной не разговаривает второй день. Даже и не знаю, что делать. Сегодня она ушла в дневную смену. Как неприкаянный ходил по пустой квартире и всё думал, как бы оправдаться так, чтобы она поверила. И вот ничего придумать не могу. Не умею я врать, хоть убей. Может потому и на фирме не остался работать, что говорил всегда правду, и льстить начальству не умел и главное - не хотел. А фантазировать могу, сколько угодно...Вот например:
Мелькнула мысль, что сумрак мой, это конечно не Лукьяненко сумрак, скорее вход в операционную систему из под DOSа. Поэтому архитектуру видно, а анимированное содержимое нет. Далее была мысль: Все эти предыдущие цивилизации, строившие Баальбек. А так же те крепости в Южной Армерике, используя полиганальную кладку, скорее всего так в изменении информационной базы поднаторели, что камни были легкие как пушинки, и мялись как пластилин. И никакая техника при строительстве им была не нужна. Магия рулила. Поэтому не стал Господь как обычно до этого поступать - делать зачистку от вирусов при помощи антивирусной глобальной войны. А сделал откат программы человечеству, и пошла вокруг шарика гигантская волна.... Хорошо хоть Ноя предупредил.
Понедельник.
Еду на автобусе двадцать пятого маршрута и, облапав поручень, с тоской смотрю на осень за окном. Золотой листвы все меньше и меньше. Чернеющие стволы и ветки кленов с немым укором протягиваются к свинцовому серому небу. А с неба всё сыпет и сыпет мелкую водяную пыль.
Мне осени негромкая пора,
Причудливой листвы очарованье,
Как золота незримого гора,