Четверг.
В офисе с утра прибрался и помыл пол. Истеричный нервный смех прошёл ещё вчера, а вот счастливая идиотская улыбка висельника, у которого веревка порвалась с лица не сходит. О вчерашнем уже ничего не напоминает, кроме двух выбоин в стене. Одна на уровне головы, вторая на уровне сердца. Следователь, да и опергруппа честно офонарели от увиденного. И хотя как говорится - причина и следствие были на лицо, но они никак не могли поверить, что такое может быть. И сдается мне, не на шутку подозревали, что я это все подстроил. Так до конца и не поверили. Сами посудите: Ладно, пуля - летевшая мне в лицо и срикошетившая киллеру в лоб. Но как быть со второй пулей? Она пробило спинку офисного кресла точно на уровне сердца, и застряла в стене за креслом. Как она меня не задела? Сажусь в кресло и отверстие в нем точно под моей левой лопаткой. Вариант один, во время выстрела я инстинктивно дернулся, влево, вправо, и так и получилось. Честно, не помню, что дергался. Как сидел, положив руки на подлокотники, так и сидел. Только когда слово, подсказанное Галиной Ивановной, выкрикнул, невольно подался вперед. А больше ничего. Про слово, и разговоры с убийцей я само собой ничего им не сказал. А теперь вот и не знаю, вовремя сказанное слово меня спасло или все-таки то, что ситуацию эту я предвидел ещё в конце лета. Может, стоит наконец, поверить в свои силы и возможности и перестать сомневаться? Как там, у Дейла Карнеги книга называется? Как перестать беспокоиться и заиметь друзей? Или пора свою написать - 'Как обмануть киллера и остаться в живых'?
Сварил кофе, сижу, пишу за ноутом, улыбаюсь, и наслаждаюсь запахом кофе и терпким горячим вкусом. Жить хорошо. Как писал Жоржи Амаду, - кофе должен быть черным, как ночь, сладким, как любовь, и горячим, как огонь. Вот такое я и люблю и варю себе. Жена крепкий не может, водой разбавляет, но я её прощаю, и она мне многое прощает. Например, вчерашнюю царапину на щеке. Хорошо, глубокая получилась, а так бы точно могла женский ноготь заподозрить.
- И-у-и, - удивленно открывается входная дверь и в клубах морозного воздуха на пороге мои сотрудники.
- Шеф! Вы как? Живой?
- Говорят, в тебя вчера стреляли?
- Немножко стреляли, - улыбаюсь я.
- А чего веселый такой?
- Промахнулись, поэтому и веселый. Если бы не промахнулись, был бы грустный. Веселых покойников видеть не приходилось.
Ребята заходят, с подозрением рассматривая офис, в особенности дыры в стене производят на них впечатление.
- Ох! Ни хрена себе!
- Смотри! Вот вторая!
- Коля, у меня к тебе просьба..., - говорю я, дав ребятам хорошо осмотреться и вволю пощупать отверстия, - Сфотографируй меня сейчас.
- На памятник что ли? - подколол Артем.
- На загранпаспорт.
Николай щелкает, и я вижу на снимке свою довольную перекошенную от дурацкой улыбки рожу.
- Во! Сегодня нормально, без косяков аппарат сработал! - замечает Коля, рассматривая снимок.
- Так и должно быть, - довольно улыбаюсь я. Вестника смерти больше нет! Обманул костлявую.
Пятница.
Сегодня утром передали по местным новостям, что вчера вечером в следственном изоляторе от инсульта скончался известный предприниматель, генеральный директор завода имени Свердлова Зеленский Эммануил Викентьевич, задержанный по обвинению в крупных хищениях и финансовых махинациях. Мог бы к этому добавить, что произошло это в девятнадцать часов и пятнадцать минут по местному времени. Но интересует меня сейчас не его смерть, а один документ в толстой папке, который находится сейчас в надежных руках. Поэтому мысли после пережитого текут вяло, но в нужном направлении. Без этого документа, пароль, что я выучил, лишен всякого смысла. Успокаивает только то, что и без пароля документ, не документ, а Филькина грамота.
Апатия овладела мной безраздельно. Так, наверное, всегда бывает после выброса адреналина. Хочется одного - побыстрее домой и спать. Лечь в берлогу как медведь до весны. И на работе затишье полное. Компы, что ли ломаться перестали?
- Здравствуйте! - говорит кто-то, вошедший в офис.
- Здравствуйте! - отзывается Коля. Артема я сегодня отпустил. Всё равно заявок нет.
- Хозяин у себя?
- Да.
- Что вы хотели? - выхожу я из кухни к клиенту полному мужчине за сорок лет.
- Поговорить если у вас есть время.
- Да, пожалуйста..., проходите, поговорим.
Мужчина усаживается за стол напротив меня и, помешивая ложечкой предложенный чай в кружке, с интересом, словно на говорящую лошадь, смотрит на меня.