— Давай фотографию, — сказала Лидия Андреевна, не отводя от девушки глаз. Маша вынула из кармана липкий от мокрых ладоней снимок и положила перед ясновидящей на стол.
Женщина некоторое время разглядывала снимок, а затем закрыла глаза. Маша испугалась за Софью Наумовну. Выглядела соседка ужасно: у нее на лбу выступили капельки пота, а сама побелела как бумага. Лидия Андреевна молчала. Поставив локти на стол и заключив в ладони голову, она с закрытыми глазами склонилась над фотографией. В натянутой до предела тишине комнаты почти грохотом прозвучали ее слова:
— Она жива.
Маша и Софья Наумовна дружно зашевелились, будто только сейчас получили разрешение дышать.
Софья Наумовна достала валидолину и сунула в рот. Протянула вторую Маше, та безразлично приняла таблетку и положила под язык. Она жива… Слава Богу — жива!
Маша почему-то сразу безоглядно поверила этой женщине и теперь напряженно ждала, что она скажет еще. Кажется, она молчала целую вечность, прежде чем начать отрывисто и сухо произносить слова:
— Она в старом деревянном доме. Дом двухэтажный. Похоже на дачу — кругом деревья. Все очень запущенно. Не то заросший сад, не то лес… Нет, все-таки сад. Лес дальше.
Она сидела, не открывая глаз, слегка раскачиваясь над фотографией. Маша и Софья Наумовна почти перестали дышать. Хотелось задать тысячу вопросов. Где этот дом? Далеко? Может, в другой области? Какого он цвета? Может, на нем есть номер, название улицы. Какая-нибудь яркая примета?
Но Маша не решалась нарушить состояние транса ясновидящей.
— Труба, — вдруг произнесла Лидия Андреевна.
— Что?
— Там есть желтая труба. Очень ясно вижу.
Маша кивнула. Она вдруг поверила, что этой женщине подвластно все. Ее как бы и не было в комнате в эту минуту. За столом сидела лишь маленькая тщедушная оболочка.
И вот она наконец «вернулась», открыла глаза, отодвинула от себя фотографию, глубоко вздохнула и сделала жест рукой, должно быть, означающий: «молчите».
— Ее охраняют двое, — сообщила она и добавила: — По крайней мере сейчас. В доме женщина, а во дворе — мужчина.
— А где это? Хотя бы приблизительно.
— Не думаю, что слишком далеко.
— А по карте? Если я принесу вам карту, вы могли бы?.. — Маша запнулась. Пожалуй, она требует от человека невозможного.
Женщина внимательно смотрела на Машу.
— Ты ей кто?
— Никто.
— Вижу, что по крови не родня. Но кармически вы крепко связаны…
— Что? — Маша вытаращила на женщину глаза. Она чувствовала себя полной дурой. Как быть-то? Примета — дом и труба — это хорошо. Но где его искать? Девушка готова была разреветься.
— Ну как? — вдруг подала голос ясновидящая. — К вечеру машину найдешь?
— Найду, — быстро ответила Маша, шмыгнув носом. — И карту?
— И карту Московской области. Найдешь меня вечером по этому адресу. Я поеду с вами, если к вечеру не сдохну.
— Ой! — Маша подбирала слова благодарности, но они почему-то не подбирались, рассыпались как горох.
— А что ты думаешь, я совсем уж бесчувственная старая карга? У меня две дочери и, между прочим, внучка недавно родилась.
— Поздравляю вас.
— Не помоги я тебе сейчас, кто знает, как это на моей внучечке может отразиться? Все под одним небом ходим…
Софья Наумовна поспешно закивала. Говорила ясновидящая вещи странные. Но они поняли одно: она поможет.
Глава 11
Вечером в направлении Голицына в белых Владовых «Жигулях» из Москвы выехали трое: Маша, Лидия Андреевна и Влад.
Из оружия у них имелось два газовых баллончика и бинокль. Все. Садясь в машину, Лидия Андреевна строго глянула на молодежь и тоном, не допускающим никаких возражений, предупредила:
— Ну вот что; братцы-кролики, только без самодеятельности. В этом предприятии слушаться меня. Договорились?
Маша торопливо закивала головой, Влад улыбнулся. Для него было трудновато всерьез относиться к подобному предприятию. Но отказать Маше он не мог. Не с ним, так с кем-нибудь еще она все равно поедет и, пожалуй, вляпается в историю.
В девятом часу по знаку Лидии Андреевны Влад свернул машину с основной трассы на проселочную дорогу, ведущую в сторону леса. Миновав лесок, оказались на «задах» обширного, но в основном еще спящего дачного поселка. Как правило, дачники приезжают позднее. Сезон открывается после майских праздников и длится до сентября. Повинуясь требованию Лидии Андреевны, проехали вдоль леса по сухой ровной опушке и остановились.
Влад поставил машину так, что со стороны поселка ее загородила полоса густого низкого ельника. Троица выбралась из машины и пошла, не выходя из-под деревьев, вдоль типовых заборов поселка.
Изредка останавливались и по очереди глядели в бинокль. Маше показалось, что шли довольно долго. Наконец Лидия Андреевна остановила своих спутников и прошептала:
— Кажется, здесь.
Дом стоял несколько особняком от основной улицы.
Это ощущение усугублял разросшийся вокруг него запущенный сад. С одной стороны дом отгораживал от мира новый кирпичный забор, а с трех остальных забор был старый, деревянный. Во дворе лежала гора кирпича. По всей вероятности, строительство здесь только начали, и двор и сам дом подлежали переделке. А иначе к чему возводить кирпичный забор вокруг старого деревянного дома?
На этом доме, собственно, кончалась улица, и через небольшой овражек здесь, опять же образуя угол, продолжался хвойный лес. Должно быть, летом воздух в этих местах изумительный.
Влад в темноте нашел руку Маши. Его рука была теплая, а ее пальцы совсем заледенели. Они обошли дом с тыла и зашли вперед, насколько это возможно. Вокруг было тихо. С фасада дом выглядел странно: над входом, как это было модно в конце прошлого века, выступал большой деревянный балкон. Безусловно, это было бы красиво, если бы его не уродовала безобразная труба теплотрассы, проходящая впритык к кирпичному забору, обогнувшая его и тесно обнявшая выступ балкона. Укутанная желтой стеклотканью, она вопиюще нарушала какую ни на есть гармонию этого места.
— Умеют у нас изуродовать пейзаж, — прокомментировал увиденное Влад.
Лидия Андреевна ничего не сказала. Компания устроилась на ветках ельника, сложенных кучкой, и стала наблюдать.
В засаде просидели минут сорок, прежде чем заметили в доме хоть какое-то движение. Дверь балкона открылась, и из комнаты вышел человек. В темноте замерцал огонек сигареты.
Лидия Андреевна сделала знак своим спутникам, но это было лишним. Они и так застыли как изваяния, вглядываясь в темноту.
По очертаниям это был мужчина. Лидия Андреевна не спускала глаз с балкона, но когда Влад предложил ей бинокль, она не ответила, продолжая неотрывно смотреть на мерцающую точку сигареты.
Бинокль не взяла. Через минуту огонек на балконе погас, скрипнула дверь — мужчина ушел.
Влад еще некоторое время наблюдал за домом в бинокль, затем повернулся к женщинам.
— Не похоже, чтобы он кого-то охранял, — усомнился он и пояснил: — Он оставил дверь открытой.
Маше показалось, что Лидия Андреевна улыбнулась в темноте. Маша, как и Влад, ничего не понимала в происходящем и начинала нервничать. У Лидии Андреевны, похоже, был какой-то план, но она не спешила посвящать в него своих спутников.
Это раздражало.
— Возможно, балкон — это основной пост, — предположила девушка. — Тогда через некоторое время он появится вновь и просидит всю ночь.
Маша рассчитывала своими догадками вызвать в Лидии Андреевне желание хоть что-то объяснить, но та только зашикала на них.
Когда они окончательно продрогли в своей засаде и все вокруг уснуло настоящим мертвым сном, Влад не выдержал и предложил:
— Давайте я схожу на разведку.
— Куда? — шепотом спросила Маша.
— В дом. Дверь-то на балконе открыта…
— А может, у них собаки? Нужно проверить.