Она переоделась, быстро перекусила и легла, сунув карту в компьютер, чтоб перенести туда фотографии. Уставилась в потолок, готовясь то ли прошептать, то ли выкрикнуть, а может, просто сосредоточиться. И с досадой на неумолимую усталость, опускающую тяжелые веки, почти сразу заснула, сложив на груди руки и вытянув ноги — одна на подоткнутой маленькой подушке.
Глава 23
Просыпаясь, все еще досадовала, на этот раз тому, что сон утекает, забирая с собой все, что приснилось, ну вот же какая тетеря, а вдруг снился он, а не помню…
Открыла глаза, глядя на полоски побелки от грубой кисти. И улыбнулась, вытягиваясь до судорог в ступнях. Зачем ей сон, если вчера был такой чудесный день! С ним. С Мичи.
Так непривычно называть его Мичи, он четыре с половиной месяца был для нее Вадимом. Но это прекрасно, это теперь их секрет. А она для него — королева Кира.
Маленькая кофейня пряталась в подвале многоэтажного дома. А дом стоял на окраине поселка городского типа, Кира там бывала только проездом, на крошечном автовокзале. Автобус стоял полчаса и там всегда было жарко, пыльно и никак. Киоск, два ряда железных прилавков базарчика, чахлый скверик, через дорогу — продуктовый магазин. За полчаса все исхожено и выучено, и не менялось годами.
Но с Вадимом совсем по-другому. Белый жигуль въехал в поселок с другой стороны, и через пару окраинных улиц встал в густом хвойном парке, рядом с жестяным козырьком на подвальчике. Кира сидела, пока Вадим куда-то уходил, потом вернулся, потряхивая связкой ключей. Они вместе спустились под козырек и, к изумлению Киры, Вадим сам открыл тяжелый замок, впустил ее в тесный холл, и плотно прикрыл двери, щелкая изнутри щеколдой.
— У меня тут были дела, — пояснил, беря ее руку и увлекая в темный зальчик с четырьмя столиками, — попросился на часок, разрешили. Завстоловой сказал, чтоб тихо и свет у окна не включать. Снимай пальто, здесь тепло, топят.
Тут только Кира вспомнила, что на ней школьное платье с черным фартуком, из паршивой шерстяной ткани, которая блестит на локтях и животе — никак потом не отстираешь и блеск не уберешь.
Но Вадим улыбнулся, помогая снять пальто.
— Форма очень тебе идет. С косой ты вылитая гимназистка. Читала рассказ Бунина «Легкое дыхание»? Там такие же девочки, дворянки, аристократия. А страданий и женских проблем ничуть не меньше у них, может и больше, потому что тонкие души. Тонкие души, легкое дыхание. Обязательно почитай. Бунина вообще нужно читать, в твоем возрасте, чтоб понимать многие вещи, как ни странно, он, мужчина, расскажет тебе о тайном женском.
Она уже шла к столику в глубине сумрачного зала, ведомая за руку, усаживалась, где посадил, одновременно продолжая говорить. Расслаивалась вниманием, немного испуганно глядя поверх его плеча на светлые окошки под потолком, а еще волнуясь за свой вид, и еще — умирая от счастья от его теплой руки на своих пальцах. И еще, снова страшась того, в чем была уверена постоянно, с того момента, как танцевали в маленьком спортзале. Он возьмет ее, как мужчина, у них будет секс, как только он решит, что все вокруг как следует устроилось.
Она была уверена, что после танца, в один из зимних дней, Вадим найдет способ сказать ей о тайном свидании. Но он сказал, нельзя, и Кира ждала. И сегодня, во время их поездки, он заехал на полянку, где совсем никого, кругом густые мохнатые ветки вперемешку с голыми, но тоже густыми кустарниками. Там у нее зашлось сердце, но сказал, мы должны подождать. И Кира выдохнула с тайным облегчением. Секса она боялась, но он взрослый, он не будет держаться за руки и целоваться в темных углах. А она его любит, так что — пусть будет секс. Но когда захочет он сам.
Когда на двери щелкнул замок, Кира решила, мгновенно ослабев ватными ногами, что конечно, затем и привез. Девочки рассказывают, что у парней, у взрослых, есть, куда приводить, это ценится, если — дача, или пустой гараж, или предки уехали в отпуск. Он сказал — поедем пить кофе. Но тут никого, замок закрыт. Наверное, сейчас это случится. Только бы ему понравилось! Только бы после всего не передумал, насчет «вместе», насчет «Кира и Мичи», в его новой, меняющейся жизни. Вдруг она не сумеет, и он разочаруется…
Вадим затеплил в блюдце крошечный огонек на фитиле нарядной свечи. Заслонил его картоночкой меню, подставив солонку и сахарницу. Красивое лицо было таким серьезным, будто конструирует ракету, а не устраивает тайный маленький свет, чтоб не увидели снаружи.