В ответ на молчаливый кивок засмеялся с легким раздражением.
— Ну что с тобой делать. Не веришь. Ни одному слову не поверила. А обещала! Что будешь верить. Прости, что я рассердился. Но как мне еще доказать тебе, что ты достойна? Всего этого!
— И тебя?
Он замолчал, от неожиданности вопроса. А потом расхохотался.
— Вот, ты шутишь. Отлично. А то я почти опечалился тоже. Ехали бы вместе с постными лицами. Теперь немедленно придумай королевскую причину для своей печали и двигаем дальше.
Немедленно, испугалась Кира, он сказал немедленно. Ну…
— Платье. И вообще, всякое такое. А то я в кедах, как пацан.
Вадим кивнул. И они поехали дальше. Выше. Все ближе к прекрасному дому.
— Вот это я понимаю. Ты именно королева. Сразу поняла, сразу сориентировалась. И приказала.
— Я не приказывала!
— Не суть. Сказала чистую правду, а против правды не попрешь. Будет исполнено, королева Кира. Платье будет, и туфельки, и всякие цацки. Хотя…
Мужская рука легла на ее руку, погладила запястье.
— Самый королевский у тебя вид, когда нет никаких одежд. Я хочу, чтоб мы с тобой там вообще не одевались. Будем бегать голые. По дому и саду. И в бассейне.
— Там есть бассейн? — поразилась Кира.
Вадим гордо кивнул. И улыбнулся с мальчишеской радостью.
Бассейн не был виден с дороги, а после первый этаж загородили высокие ворота, к ним и подъехали, и Кира от волнения плохо различала, что находится в полумраке густой зелени, обступившей площадку перед глухим забором. Вдруг пришла мысль, о том, что дом большой, а если там еще люди, ну как в тех фильмах, всякие дворецкие и горничные. Она с испугом посмотрела на своего спутника, ожидая — начнет сигналить, кричать, смеясь. Но Вадим вышел сам, погромыхал у врезанной калитки ключами. С усилием распахнул тяжелые створки, и машина медленно въехала в небольшой дворик с квадратами земли в плитчатом белом полу, в них росли всякие пальмы и олеандры. Металлические круглые столбы подпирали этаж. Вадим загнал машину в глубину, под нависающую террасу. Открывая дверцу Кире, склонился в веселом поклоне.
— Вылезай.
Голос прозвучал гулко. И Кира снова оглянулась, боясь, вдруг на него кто придет. Самой ей хотелось говорить шепотом, как где-нибудь в концертном зале после третьего звонка.
— Пойдем на солнышко. В гараж ставить не буду, все равно ворота закроем сейчас. Сегодня совсем наш день, Кира.
Он вывел ее снова во дворик, обнимая за плечи и мимоходом целуя в макушку.
— Не бойся, тут никого. Пока что. Парочка дней у меня совершенно свободных, потом придется сгонять по делам, но ненадолго, ты еще спать будешь, а я уже вернусь. Если проснешься раньше, будешь царить без меня. Только не открывай комнату Синей Бороды! Тем более, я и сам не все комнаты открывал тут.
— Не буду, — послушно сказала Кира.
Они уже поднимались по внутренней лестнице, на втором витке та вывела их на широкую террасу первого этажа. Бассейн был не такой уж большой, но очень красивый. С лазурной водой, полной золотых солнечных сеток.
Держась за руку Вадима, Кира медленно шла вокруг, не успевая смотреть. На воду, на расставленные вдоль белого края шезлонги под цветными зонтиками, подняла голову — выше была терраса второго этажа, огороженная легким никелем перил. Ей вдруг показалось, там, бледно-прозрачные, уже стоят двое, освещенные солнцем, мужская рука лежит поверх тонкой руки девочки, а другая держит розу на длинном стебле, положив ее на круглую трубку перил.
— Там наша спальня, — шепнул он в горящее ухо, — пойдем.
Она послушно двинулась следом, сначала в тень террасы, потом по легким ступеням витой лестницы, шепотно отмечающей шаги. И ахнула, входя в просторную комнату, полную каких-то бликов и сияния. В полумраке по левую ее руку раскинулась большая кровать (хотя слово совсем не подходило к бескрайней плоскости, накрытой матовым покрывалом), какие-то кресла и низкие столики, высокий зеркальный шкаф во всю стену. Справа от входа белели двери, украшенные врезанными изгибами дымчатого стекла в тонких золоченых рамочках.
— Туалет, душ, ванная, — перечислил Вадим, ведя ее дальше, туда, где через огромное стекло балконных дверей комнату заливал солнечный свет. Путался в узких листьях растений в кадках, бежал по низким столикам с вазами и пепельницами, уютно устраивался на пухлых подушках низкого дивана, цветом таких же, как в персиковой машине.