— Олечка, у меня там кипит, — морщась, прервала собеседницу мама. И, быстро попрощавшись, соскочила с тумбы, легко, как девочка. Так же быстро снимая с головы железочки бигуди, разглядывала в полутемном зеркале блестящее от крема лицо.
— Ты чего растрепалась вся? Гнался кто-то? Эта Ольга, вечно звонит, когда я занята. Руки вымой, ну почему я должна напоминать все время? Там каша и мясо в чугунке. Я скоро ухожу, у тети Веры сестра приехала, надо повидаться. Ты, конечно же, не пойдешь? Тетя Вера обижается.
— Нет, — отозвалась Кира уже из комнаты, бережно, как стеклянный, ставя на диван потертый портфель и рассматривая свою руку, как чужую. Сознание мучительно расслоилось, и одна его часть, та, сильная, которая хранила Киру от воспоминаний о прошлом, неумолимо утекала, истаивала, уходя за спину, как вода стекает с плеч по бедрам и коленям, потом щекочет ступни, и вот ее уже нет, остались капли на быстро высыхающей горячей коже. Не высохла одна капля, засела в мозгу, беспомощная, годная лишь на то, чтоб отражать происходящее, которое из забытого прошлого стало вдруг реальным настоящим. Отражать, но не влиять и даже не комментировать, помогая заново пережить. Лежала, влажно переливаясь, где-то за лбом, в центре головы, напоминая Кире — ты выживешь.
Выживу?
Страх заданного самой себе вопроса стал последней репликой диалога Киры и Киры. После него она осталась одна.
Глава 15
Как хорошо, что мама уходит. Можно сесть и спокойно разобраться, что к чему, а еще позвонить Ленке, вдруг получится погулять. Туда. Где он со своей собакой.
Кира стащила школьное платье вместе с расстегнутым передником. Бросила комок на диван, надела фланелевый халат в дурацкие оранжевые цветы по синему фону. Подпоясалась туго, не вздохнуть. И становясь перед узким зеркалом, придирчиво осмотрела себя. Мама ходила по коридору, бросая реплики, на каждую Кира отвечала, погромче, чтоб слышно через дверь. Угу. Да, мам. Хорошо.
— Если пойдешь гулять, купи молока. Я рубль на столе там. Но чтоб уроки сделала! Все. Эта еще твоя Лена. Вообще, я не понимаю. Взяли привычку. Каждый день куда-то.
— Угу. Да, мам. Хорошо. Мы не каждый. У Ленки этюды. Мы до набережной только. Ненадолго.
— Тоже мне, художник. От слова худо.
Мама распахнула двери в комнату дочери. Встала в проеме, одергивая на боках блестящую кофточку с вышивкой на груди.
— Ну как? Мне идет?
И повернулась, не дожидаясь ответа. Клонясь, приблизила лицо к зеркалу в коридоре. Через помаду, делая паузы, продолжила:
— Вот я… в шестнадцать… За мной курсанты из… мореходки бегали. Двое… подрались даже. Попали… на эту, как ее…
— Гауптвахту, — подсказала Кира, вытаскивая из портфеля истрепанные библиотечные учебники и стопку тетрадей — бледно-розовых и бледно-голубых, с надписанными обложками. Тетрадь по алгебре, ученицы 9-А класса, средней школы?18, Василевской Киры. Тетрадь по русскому языку. Тетрадь по химии.
В последней тетради высунулся из серединки уголок вырванного листа, Кира быстро вынула его, складывая пополам и еще раз пополам, оглядываясь на голос мамы, сунула в ящик письменного стола, поглубже. Под рукой загремели, перекатываясь, разнокалиберные карандаши.
— И был один художник. Молодой совсем, а потом он был у нас городским архитектором, между прочим. Нарисовал мой портрет, очень красиво. Акварелью. Витя. Его звали Витя, а сейчас Виктор Максимович. Так вот Витя говорил, что я красивая, как итальянская графиня.
Голос удалялся и приближался. Потом внезапно совсем близко сказал в комнату:
— Удивительно. И в кого ты у нас такая… такая вот. Отец твой красавец писаный. И на меня совершенно не похожа. Нина, что с пятого, мне вчера говорит, ой, какая Кира у тебя хорошенькая девочка, а я ей — да что в ней хорошенького?
Мама засмеялась и снова исчезла. Шаги стали звонче. Обутая, она быстро собирала всякие мелочи, шла в кухню за поставленными в вазу астрами.
Совсем на пороге остановилась и сурово напомнила:
— Будешь уходить, все проверь. Газ и воду, утюг. Не дай Бог что случится, а дома никого. И в девять чтоб…
— Да, мам. Мы раньше, как только свет уйдет, мы домой.
— Художник, — снова фыркнула мама. И ушла, крепко и коротко хлопнув дверью.