— Та я позвоню, когда выйду.
Он отключился, а Кира, прихватив телефон, помчалась в ванную, лихорадочно припоминая, чего там делают-то, перед первым с мужчиной свиданием, которое явно продолжится в постели.
Стоя под неохотными струйками душа, который то плевался горячей водой, то вдруг изливал порцию прохладной, она с удивлением ощутила, как сильно устала. Будто не спала вовсе. И спина болит почему-то в странных местах. Мышцы ноют, поясница тоже. Но времени на размышления не оставалось совсем. Кира быстро вымыла голову, навертев на влажные волосы полотенце, привела в порядок самое важное на себе, и ноги. Самое важное для него, теоретически, подумала, с щекоткой вдоль позвоночника. Время ускорилось, не давая возможности подумать, засомневаться и отказаться. Вернуться снова в свое одинокое размеренное существование. Может быть, так и нужно. Броситься наобум, наплевав на здравый смысл. И «может быть» тоже запоздало, через пять минут Илья позвонит, с улицы. А она, так не ко времени, раздвоилась сознанием, с одной стороны — страшновато и бодро, как от выпитой залпом чашки крепчайшего кофе, с другой — глаза закрываются от странной усталости. Такой сильной. «Не ко времени». В ее нынешних странных отношениях со временем — идеально как подошли слова.
Хорошо, он живет рядом, сонно подумала Кира, натягивая длинную цветастую юбку и черную маечку, идти недалеко, и там, конечно же, разложен диван, хорошо бы со свежими простынями и мягким подушками.
Припудривая перед зеркалом лицо, мысленно отрепетировала: завтра поведает Нике, о том, как увлеклась на свидание с малолетним мимими-медведем, страстно, нет, страстно мечтая завалиться к нему в койку — заснуть. И рассмеялась, мешая сама себе приводить лицо в порядок.
В дверь поскреблись. Кира оглядела прихожую, взяла ключи, и кусая губы, чтоб стали ярче, открыла двери, на ходу суя ноги в уличные сабо. Как хорошо жить летом, можно накинуть легкую куртку и выйти, не кутаясь капустой.
Илья торжественно маячил в полумраке, прикрытый лохматыми цветными розами. Сказал деловито, тыкая в Киру букетом:
— Тебе. Ставь, я подожду.
Кира, улыбаясь цветам, бережно отделила три огромных, кораллового оттенка, положила их на тумбу.
— Остальные я в ванну положу, пусть купаются, пока меня нет. А эти нам. Для красоты, гм, процесса.
— Все тогда ложи, — распорядился Илья, звеня ключами в кармане шортов, — по дороге я еще. Добуду.
Минут пять они трепались в прихожей, пока в ванной набиралась вода на ворох томно благоухающих цветов. Илья веселился, пугая Клариссу и Клавдия, они вышли проводить и, сидя поодаль, пялились с возмущением желтыми глазами с огромными по случаю слабого света черными зрачками. На жесты Ильи Клавдий пятился, стараясь сохранить достойный вид, а Кларисса величественно сидела пеньком, напустив на морду равнодушного презрения.
В темной тишине улицы Илья остановил Киру на углу своего дома. И полез через провисшие проволоки палисадника. Заворочался там, шепотом чертыхаясь. Кира укрылась под вишней, замирая сердцем следила, как над кустами роз вдруг погасло окошко.
— Вылазь, — прошипела в темноту, — получишь сейчас, по башке из окна.
— Я там выйду.
Вывалился с другой стороны, неловко держа три розы, одна уже роняла лепестки под ноги, в темноту.
— Ты их своровал? Это же незаконно! И хозяева. Прикинь, у тебя бы. Украли чего.
— Та, они уже отцветают. И, между прочим, розы нужно обрывать, а то будут на другой год пустышки. Так что, пусть придут и спасибо скажут. За труды.
— Придут, — засмеялась Кира, поднимаясь следом по лестнице, — по следам и придут. По лепесткам. Мы с тобой, как в сказке.
— У меня было раз. По башке получил каструлей. Это когда я жене на годовщину полез за розами, а хозяин меня выпас и ка-а-ак херакнул с окна. Попал прям в лоб. Шишка знаешь, была какая. Ну вот. А я по постели еще раскидал лепестков, типа романтика. А оказалось в тех розах полно каких-то жуков. Они как стали ползать.
— Ох, — сказала Кира слабым голосом, прислоняясь к перилам.
Илья повернулся, уже распахивая дверь. Улыбнулся, щуря синие глаза.
— Смешно, да?
— С тобой и кина не надо.
— Заходи.
— Когда ты успел, ожениться-то? Совсем пацан, и нате вам — бывшая жена.
— Тут разувайся. Туда иди, там моя комната.
…
— Ну. Успел. Мамка до сих пор говорит — дурное дело нехитрое. Она со мной вместе работала. Я летом грузчиком в магазине. Она продавщицей. В общем, ушла от мужа, и мы вместе жили, ну-у, ага, три года. Семья, чо. И сюда приезжали. С пацанами я ее познакомил.