Кире снилось, что звон и грохот разорвали ее пополам, вывертывая наружу тайные желания и разбрасывая их по полу, как осколки выбитого стекла. И ночь с ее размеренностью разбили тоже.
Он не простит, понимала она, сейчас не простит, потому что всегда виновата только она сама. Нужно спастись, чтобы после вернуться. Опуская голову, винясь, как нашкодившая собака, которая хочет жрать, а к кому за едой — только снова к хозяину.
Потому побежала. Яростно ненавидя причину, не понимая ее, помня о ней только — грохот, грохот и звон. И осколки.
Наступила босой ногой на один, и вырвалась из сна, почти крича, вскинулась, дрожащими руками водя по смятому покрывалу. Согнутое под ним колено дергалось, и Кира, сбрасывая, с изумлением моргала, глядя на гладкую, без порезов и ссадин, ступню. Та болела, как облитая кипятком.
Позднее, уже совсем проснувшись и переделав привычно успокаивающие дела, она села на диван, прихватив мобильник, согнула ногу, стаскивая носок, и еще раз оглядела ее, проводя пальцами. Нащупала тонкий шрам, совсем старый и затруднилась вспомнить, а было ли что-то в детстве. И был ли он на ступне вчера, позавчера. И где этот чертов Илья, от которого так и не пришло ни единой смски, и звонки к нему не проходят.
Если нет смсок, мрачно решила Кира, значит, он просто отключил телефон. Нормальное дело. Сегодняшняя ночь снова сказала тебе: многое в жизни совсем не то, чем кажется. Ты полагала — спасаешь. А на самом деле влезла в странные и тебе отвратительные отношения, которые темноволосую женщину вполне устраивали.
Размышляя и заводясь все сильнее, Кира не усомнилась в реальности и правдивости сна, даже не перечислив обычные в таких случаях «если». Просто знала, и, обиженная молчанием Ильи, делала выводы, проецируя ситуацию на свои с ним отношения. Все не так, как оно кажется. И потом, это же так логично. Отключил. Успокоенный ее словами, насчет «любит», расслабился, и будет позволять себе больше. Позднее приходить, реже звонить. Еще всякое. Такое, прочее. Фу…
Мобильный загудел, и она, дернувшись, с плеснувшей внутри радостью, взяла его в руки. Посмотрела на строчку цифр.
— Алло?
— Кира.
Голос был незнакомым. Или давно не слышанным. Но страх Кира прогнала, не успев и понять, что — был.
— Здравствуйте, Кира Львовна. Извините, не предупредил письмом. Это Олег. Олег Пеший.
— А, — ответила она, не зная, что еще сказать. Потому что целых две секунды была уверена, услышит «моя девочка. Не забыла, про обещание? Только моя. Самая красивая, и — моя».
Собеседник помолчал, ожидая продолжения. И снова заговорил.
— Дело в том, что я сейчас в Крыму. Около Коктебеля, тут поселок есть небольшой, я по делам, буквально три-четыре дня. К сожалению, я не попадаю в Керчь, собственно, потому и не написал о поездке. Но если бы смогли приехать, было бы здорово. У меня тут друзья, у них отельчик. Вернее, номера гостевые.
— Здравствуйте, — в паузе сказала Кира. И покраснела.
— Э-э-э… да, — согласился Пеший, — ну так как?
Кире вдруг представилась мама, которая, оценив импозантность и возраст редактора, уверенно подталкивает Киру, ну вот же он, твой шанс. Ровесники, и одного уровня, есть, о чем поговорить. И привлекательный такой мужчина, даже на маленькой аватаре видно — мужественное какое лицо, красивые волосы. При работе. Ах, да.
— Так сразу… Олег, а сколько я могу подумать?
— Хорошо бы сегодня. У меня два свободных дня, потом все забито. Вам ехать всего час, Кира. Можно, просто Кира?
— Да, конечно.
— А завтра к вечеру обратно. У вас на дорогу есть деньги? Все, что тут, я оплачу. Жилье и еду. Считайте, командировка. И за билеты отдам, как приедете.
— Соблазнительно. Мне нужно поговорить. Тут.
— С мужем? — догадался Пеший.
Снова подождал, будто надеялся, Кира возразит. Но она молчала, назвать Илью мужем язык не поворачивался, казалось ей — нечестно, так пользоваться парнем, который ей в сыновья годится.
— Буду ждать звонка. Через пару часов нормально? Кира, я бы очень хотел встретиться. Мы меня очень интересуете.