Та прожевала тугую на холоде конфету, запила большим глотком.
— На.
— Угу. Мне вот интересно, они там совсем сами, что ли? Чего тебе твоя Виолка сказала? Прикинь, наша Лариспетровна разрешила бы, ночью, в спортзале, пацанам и девкам, охо-хо.
— Тренер у них там. Который карате ведет. Она говорит, деловой мужик, но очень строгий, вроде мент. Так что с директором у них договор. Чтоб ни бухалова, ни курить. Если, говорит, засекут, то гудбай вечерины. Лен, хватит, наверное.
— Нормально. Совсем же трезвые. Вот у меня…
Ленка в черной тени зашевелилась, постукивая замерзшими ногами на каблуках, сунула Кире в пальцы еще одну конфетку.
— Мятная. Дыхнешь, вонять будет, как от клумбы. Еще жвачка. Как пойдем, я тебе выдам. Апельсиновая. От Витечки осталась.
За углом ярился ветер, и весь мир, казалось, состоял из черных теней, белого сверкания дальних скамеек и желтых квадратов теплых окошек. Кире уже хотелось туда, но одновременно было страшновато. Там всякие посторонние девочки, и с ними парни. Нужно знакомиться, и непонятно, как встретят. Еще тренер этот. Она посмотрела на часики, прищурилась на мелкие цифры. Голова была совсем ясной, а вот цифры расплывались и прятались друг за друга.
— Еще половина бутылки, — с сожалением констатировала Ленка, вытягивая руку на свет и наклоняя черную жидкость в темном прозрачном стекле, — надо сныкать, если что, выскочим, доквасим.
— Надо идти, Лен. Уже одиннадцать. Без пяти. Да положи ее!
— Нормально! — Ленка деловито копошилась, присаживаясь на корточки, потом встала, ловя косынку, — класс, я ее под колесо. Ну, Кирюша-чикирюша, пошли, всех там, эх!
Крепленое вино ударило в голову не сразу. Кира еще хорошо помнила, в мелких деталях и подробностях, как они стучались, и Виолка, рослая красотка в юбке из кожзама и пуховом синем свитерке, знакомила их с десятком новых знакомых. И как отлегло у нее от сердца, оказалось, тут почти одни ребята, девочек всего трое вместе с Виолкой, и одна, посмотрев на часы, через полчаса убежала, потому что «спальни проверяют», так что на семерых парней осталось их четверо, и парни оказались непривычно вежливыми и веселыми, церемонно приглашали танцевать, а один, высокий с черными кудрями Олег, даже провальсировал с тонкой коротко стриженой Валей два круга, под одобрительные возгласы и аплодисменты. И девочкам сидеть не пришлось, играла музыка, мальчики, не стесняясь, вовсю танцевали, приглашали, прикладывая к сердцу растопыренную ладонь, смеясь и над собой подшучивая. Кира совсем перестала стесняться, и полная удивления, то танцевала в кругу других танцующих, то усаживалась на низкую лавочку перед импровизированным столом, из двух таких же лавочек, накрытых простыней. Стол был заставлен лимонадными бутылками и тарелками с пирожками и кусками дешевого тортика. Болтала, улыбалась, согреваясь. Успела познакомиться с тренером, худым мужчиной средних лет, с тускло-рыжими густыми волосами и огромным носом, перебитым посередине.
А потом хмель ударил в голову, раскалывая мир на цветные шумные куски. Она все так же танцевала и говорила, но вдруг стала слышать сама себя, будто со стороны, громкую. С испугом понимая, может упасть, но не понимая, как помешать этому. И мешать не хотелось, от этого становилось еще страшнее, и — весело. Возьму и упаду, весело думала, упадая спиной на руки Миши, да, кажется, Миши, а он не удержит, треснусь башкой.
Ей было удивительно, что никто вокруг не понимает, как сильно она напилась, но одновременно казалось, она самая умная и хитрая, всех обманула, и завтра с Ленкой они будут ржать, вспоминая, как… Как… Что же мы будем вспоминать?
— Что? — спросил ее партнер, и Кира увидела, вовсе не Миша, а другой, его зовут… как же его зовут?
— Много! — через музыку пыталась объяснить простое: вас так много, а помню я только Мишу, но ты же не Миша, нет?
— Что? — снова спрашивал мальчик и смеялся в ответ на ее смех.
— Не Миша? — уточняла Кира, кружась и наступая ему на ботинки.
— Я Эдик. Эдуард.
Она кивала, через секунду забывая имя. Потом вспоминала, хотела похвастаться этим, но вместо Эдика ее кружил тренер, очень серьезно, держа на расстоянии, и она рассмеялась тому, что он не просто не Эдик, а еще с отчеством, какой хитрый, думает, она помнит, да?
Когда перед самым боем часов двери открылись и показался Вадим, а с ним еще двое — в дорогих дубленках, в темных новеньких джинсах, она совсем не удивилась, а только сильно обрадовалась. Замахала рукой, смеясь. Послушно ушла к лавочке, на которую ее усадил тренер, и сам ушел, протягивая гостям руку для приветствия. Кира сидела смирно, улыбалась, счастливая тем, что Новый год начинается с такого невероятного подарка, и смотрела на большие часы над открытыми дверями. Осталось три минуты. Сейчас она встанет и пойдет, пригласит. Наплевать, кто увидит и что скажет. Главное, будут бить часы, в радиоприемнике, который стоял недалеко, пищал и трещал, готовясь. И они будут танцевать, вместе. Потом она скажет Ленке, про них с Вадимом. Про свою любовь. Нужно, что Ленка знала, а то еще влюбится в него снова. Будет нехорошо.