Часы медленно стукнули, все закричали, и Кира закричала что-то, ища глазами Ленку, и не нашла ее. Поднялась навстречу протянутым рукам Вадима, вошла в круг его рук, в тепло распахнутой дубленки, прижалась к пушистому свитеру, под которым мерно билось сердце, от этого у нее закружилась голова. Подняла счастливое лицо к его — серьезному и прекрасному.
— Я тебя люблю. Вас.
— Что? — он наклонился, подождал, вдруг повторит. Засмеялся тому, что она смеется. Переступая и ведя ее в медленном танце, сам коснулся горящего уха губами:
— Вот это сюрприз, Кира Василевская. Я по делам заехал, на минутку. А тут ты. Веселишься.
— Я танцую, — важно ответила Кира.
— Прекрасно.
Он отступил на шаг, улыбаясь и выдерживая дистанцию, повернул Киру и ведя ее в танце, снова заговорил:
— Ты не забыла, я твой учитель? Нам нельзя, Кира. Нам ничего нельзя.
Но его лицо говорило другое, и Кира кивнула, понимая все-все.
— Я не буду. Вы мой учитель. Вадим Михайлович.
Часы умолкли, а музыка продолжалась, медленная, тягучая, полная грусти и счастья. Поодаль топталась Виолка, прижимаясь к Мише, и Валя тоже танцевала с кем-то. В углу сидели на матах вокруг тренера, смеясь и настраивая гитару, остальные. На полу в фаянсовых тарелках горели свечи.
Кира поискала глазами Ленку и не нашла. Закрыла глаза, чтоб не видеть ничего, а только чувствовать его руку на талии, и пальцы другой — своими пальцами. Он говорит нельзя, значит, нельзя. Она не дура и все понимает. Любить его никто не запретит, и в любви бывают жертвы. Кира будет любить его молча, тайно и никто не узнает. Даже Ленки нет, это удача. А еще в любви бывают настоящие чудеса. Он появился из ниоткуда, чтоб говорить с ней и станцевать танец, может быть, единственный их танец. Чудо и счастье. Даже если он молчит и не прикасается к ней нигде, кроме талии и ладони, где лежат его руки.
Выпитое вино, проснувшись от тепла и движения, превратило маленький спортзал в волшебную сказочную пещеру, полную сокровищ. А где-то внутри трезвая Кира знала, короткое счастье танца уже идет к завершению. Так хорошо. И так грустно. Печально. Обе Киры готовы были смириться, любя.
Но сейчас была еще третья Кира, сидела, замерев, настороженная, как будто она мать самой себе, и ей нужно защитить девочку, сделавшую первый шаг на странные, незнакомые ей территории, где происходят игры и войны мужчин и женщин. Воспоминания, которым она позволила ожить, и приказала явиться в строгом порядке, так и совершались перед ее строгим лицом. Она не знала, что будет дальше, и что предстоит пережить маленькой Кире, горячо влюбленной впервые, по-настоящему. Но знала, попытается помочь ей. Если он сделает что-то плохое. А он сделает, печально шепнула темнота, не зря же ты убила их, эти воспоминания.
Музыка все не кончалась. Но — скоро, знала Кира, покачиваясь с закрытыми глазами и вбирая в себя тепло сильных пальцев и дыхание на своих волосах.
— Знаешь, чего я хочу, Кира?
На медленную, тягучую, сладостную, как мед, перебродивший в хмельное волшебное вино, секунду он оказался рядом, в следующую секунду — еще ближе, незаметно для всех, и только Кира понимала, в танце двоих произошло, кроме танца, что-то еще.
— Увидеть, как выглядят твои волосы, распущенные. Без косы. Ки-ра…
Она задохнулась и почти умерла, поняв, что он ей предлагает. Нет, не про волосы. Он сказал — нам ничего нельзя. А потом сказал — я хочу. Это должен быть их секрет. Совершенный, не нарушаемый. Никто, никогда не должен узнать.
Потянулся последний аккорд, стихая вместе с печальным женским голосом. Вадим отступил от Киры, шутливо поклонился, и проведя ее к скамейке, отпустил руку, отвернулся и ушел в сторону, смеясь и что-то спрашивая у оживленного тренера. Кира легко улыбнулась приземистому Эдику, встала, подавая ладонь. Сама шагнула вплотную к тугому батнику, прижимаясь к пуговицам на груди. Закрыла глаза и положила голову на его плечо. Эдик прижал ее крепче и затоптался, мурлыкая вслед за песней:
— Это ярмарки праздник, бесконечные пляски…
Вадим неподалеку крутил Виолку, та вскрикивала, валясь на его руки спиной, выпрямлялась, блестела глазами, покачивала завитыми локонами. Кира только раз открыла глаза, и снова закрыла их, не поднимая головы с плеча партнера. Она не подведет. Его — никогда. И даже если она что-то сделает, только он поймет, это сделано для него. Секрет Киры стал секретом двоих. Такое счастье.