Послѣ долгихъ мученій и различныхъ опытовъ, отнявшихъ у него часъ или даже два времени, онъ кончилъ, наконецъ, тѣмъ, что всталъ съ постели и вынесъ изъ комнаты злополучную кошку. Тогда только ему удалось заснуть.
ГЛАВА XVIII
Утромъ, по прекрасному нѣмецкому обычаю, мы завтракали въ саду подъ деревьями. Воздухъ былъ напоенъ запахомъ цвѣтовъ и различныхъ дикихъ животныхъ, такъ какъ всѣ живые представители звѣринца таверны «Натуралистъ» собрались около насъ. Повсюду стояли большія клѣтки, въ которыхъ порхали и щебетали различныя чужеземныя птицы; другія еще большія клѣтки и загородки изъ проволочной сѣтки были полны четвероногими какъ туземными, такъ и иноземцами. Нѣсколько животныхъ бродило на свободѣ, не выказывая ни малѣйшей дикости. Повсюду шныряли длинноухіе кролики, то и дѣло подбѣгавшіе къ намъ и обнюхивавшіе наши башмаки; по дорожкамъ расхаживалъ олень съ красной лентой на шеѣ и смѣло разглядывалъ насъ; большія стаи цыплятъ и голубей точно просили, чтобы мы дали имъ крошекъ, а бѣдный старый безхвостый воронъ прыгалъ тутъ же съ такимъ смущеннымъ видомъ какъ будто бы говорилъ: «Не обращайте пожалуйста вниманія на мой недостатокъ, подумайте, какъ бы вы чувствовали себя на моемъ мѣстѣ; и будьте великодушны». Когда онъ замѣчалъ, что мы начинаемъ обращать на него черезчуръ уже большое вниманіе, онъ спѣшилъ спрятаться и сидѣлъ въ своей засадѣ пока не убѣждался, что вниманіе наше обратилось на что-либо иное. Никогда раньше не приходилось мнѣ видѣть такое болѣзненно впечатлительное существо изъ разряда безсловесныхъ животныхъ. Баярдъ Тэйлоръ, который умѣлъ толковать неясный языкъ животныхъ и лучше другихъ людей понималъ нравственный ихъ характеръ, безъ сомнѣнія, нашелъ бы способъ хоть на время утѣшить этого стараго бѣдняка и заставить его позабыть свои печали, но мы не владѣли его благороднымъ искусствомъ, почему и предоставили бѣднаго ворона угнетающимъ его заботамъ.
Послѣ завтрака мы лазили на холмъ и посѣтили древній замокъ Гиршгорнъ и лежащія неподалеку развалины церкви. Здѣсь мы осматривали интересные старинные барельефы, находящіеся на одной изъ внутреннихъ стѣнъ церкви и изображающіе владѣльцевъ Гиршгорна въ полномъ вооруженіи и женъ ихъ въ живописныхъ придворныхъ костюмахъ среднихъ вѣковъ. Барельефы эти сильно пострадали и находятся въ запущеніи, такъ какъ послѣдній изъ Гиршгорновъ умеръ около ста лѣтъ тому назадъ и въ настоящее время нѣтъ никого, кто заботился бы объ этихъ памятникахъ вымершаго рода. Въ часовнѣ находится каменная колонна, имѣющая подобіе винта, и капитанъ, конечно, не упустилъ случая разсказать намъ по этому поводу легенду. Не помѣщаю здѣсь его разсказа, такъ какъ въ немъ я не нахожу ничего замѣчательнаго, исключая развѣ того, что герой легенды скрутилъ эту колонну винтомъ собственными руками, и притомъ еще за одинъ пріемъ. Все остальное въ этой легендѣ весьма сомнительно.
Съ отдаленія, напримѣръ, если смотрѣть на него съ какого-нибудь пункта, лежащаго внизъ по рѣкѣ, Гиршгорнъ еще живописнѣе. Его громоздящіяся другъ на друга бурыя башни, высоко поднимающіяся надъ зеленой вершиной холма, его старыя стѣны съ полуразвалившимися бойницами, сбѣгающія по покрытымъ травою склонамъ и теряющіяся среди моря зелени, представляютъ восхитительную картину, отъ которой съ трудомъ отрывается глазъ.
Изъ церкви мы спустились по крутой каменной лѣстницѣ, извивавшейся въ узкомъ проходѣ, образованномъ грязными, скученными домиками деревенскаго предмѣстья. Предмѣстье это биткомъ набито уродливыми, нахальными, перемигивающимися другъ съ другомъ, нечесанными идіотами, которые протягивали къ намъ свои руки и шапки и жалобно просившими милостыни. Понятно, не всѣ жители въ этомъ предмѣстьѣ идіоты, но таковыми казались, что впослѣдствіи и подтвердилось, всѣ тѣ, которые просили милостыню.
Мнѣ пришло въ голову доѣхать на лодкѣ до Неккарштейнаха, слѣдующаго города внизъ по рѣкѣ; тотчасъ же во главѣ своего отряда я отправился на беретъ и обратился къ одному изъ рыбаковъ съ вопросомъ, нельзя ли нанять у него лодку. Какъ мнѣ казалось, я говорилъ ему на самомъ лучшемъ нѣмецкомъ языкѣ, можно сказать даже, на языкѣ людей высшаго, придворнаго круга, по крайней мѣрѣ, я старался говорить именно такъ, и тѣмъ не менѣе крестьянинъ не понялъ меня. Я переиначивалъ свой вопросъ и такъ и этакъ, но съ тѣмъ же успѣхомъ. Онъ никакъ не могъ взять въ толкъ, чего я хочу отъ него. Въ это время подошелъ мистеръ X., обратился къ тому же самому человѣку и, смотря ему прямо въ глаза, быстро и самымъ увѣреннымъ тономъ произнесъ слѣдующую фразу: