— Да.
— А я не былъ. Это моя первая поѣздка. Но зато мы бывали въ Парижѣ и въ другихъ мѣстахъ. Въ будущемъ году я поступаю въ Гарвардъ, а теперь все время изучаю нѣмецкій языкъ. Пока не изучу его, нельзя и поступить. Это у меня грамматика Отто; лучшая книга, чтобы изучить всѣ эти «ich habe gehabt haben». Но, правду говоря, я совсѣмъ не могу заниматься во время такихъ шатаній съ мѣста на мѣсто. Если мнѣ и придетъ охота позаняться, то и то я больше старое повторяю: ich habe gehabt, du hast gehabt, er hat gehabt, wir haben gehabt, ihr habet gehabt, sie haben gehabt, что сейчасъ же подѣйствуетъ на меня, знаете, усыпительно, и я опять дня три не беру книги въ руки. Этотъ нѣмецкій языкъ ужасно скверно дѣйствуетъ на мозгъ; необходимо заниматься имъ понемногу, иначе голова пойдетъ кругомъ и все въ ней такъ спутается, точно тамъ масло сбивали. Вотъ французскій языкъ совершенно другое; при изученіи его не можетъ быть ничего подобнаго; съ нимъ у меня не больше хлопотъ, чѣмъ у гуляющаго съ попавшейся ему сорокой. Всѣ эти j'ai, tuas, на и такъ далѣе, я также легко запоминаю, какъ a, b, c. Я отлично обходился и въ Парижѣ и вездѣ, гдѣ только говорятъ по-французски. Въ какой гостинницѣ вы остановились?
— Въ «Швейцергофѣ».
— Быть не можетъ! Я ни разу не видалъ васъ въ большой гостиной. а я провожу въ ней большую часть времени, такъ какъ тамъ можно встрѣтить очень много американцевъ. Я дѣлалъ массу знакомствъ… Были вы уже на Риги?
— Нѣтъ.
— Пойдете?
— Думаемъ идти.
— Въ какой гостинницѣ думаете вы тамъ остановиться.
— Не знаю еще.
— Остановитесь у Шрейбера, тамъ масса американцевъ. На какомъ кораблѣ перешли вы черезъ океанъ?
— На «Честерѣ».
— Ахъ, да, припоминаю, — я уже спрашивалъ васъ объ этомъ. Но я всегда у каждаго спрашиваю относительно судна и поэтому часто забываю и задаю тоъ же вопросъ снова. Вы поѣдете въ Женеву?
— Да.
— Гдѣ вы тамъ остановитесь?
— Мы думаемъ остановиться въ пансіонѣ.
— Не думаю, чтобы вамъ тамъ понравилось; въ пансіонѣ весьма мало американцевъ. А здѣсь гдѣ вы остановились?
— Въ «Швейцергофѣ.»
— Да, я уже спрашивалъ. Но я и о гостинницѣ всегда всѣхъ спрашиваю и поэтому у меня въ головѣ перемѣшались всѣ названія гостинницъ. Но это поддерживаетъ разговоръ, а я люблю поговорить. Это доставляетъ мнѣ немало развлеченія въ подобной поѣздкѣ; вы согласны со мной?
— Да, иногда.
— Пока я могу говорить, я никогда не соскучусь, вѣроятно тo же самое примѣнимо и къ вамъ?
— Вообще говоря, да. Но бываютъ и исключенія изъ этого правила.
— Ну, понятно. Я и самъ не со всякимъ въ состояніи говорить. Чуть кто начнетъ безконечную рацею о видахъ, исторіи или живописи или о другихъ подобныхъ-же скучныхъ вещахъ, я сейчасъ же навостряю лыжи. «До свиданія, говорю, мнѣ надо идти, надѣюсь еще увидѣться съ вами», — и сейчасъ же ухожу. Вы изъ какой мѣетноcти?
— Изъ Нью-Джерси.
— Ахъ, опять я забылъ, что уже задавалъ вамъ этотъ вопросъ. Видѣли вы Люцернскаго Льва?
— Нѣтъ еще.
— И я также. Но тотъ же американецъ, который разсказывалъ мнѣ о горѣ Пилата, говорилъ, что этотъ левъ замѣчательнѣйшая вещь. Длина его цѣлыхъ 28 фут. Это кажется невѣроятнымъ, но, тѣмъ не менѣе, онъ это утверждаетъ. Онъ видѣлъ его вчера и говоритъ, что онъ тогда умиралъ; полагаю, что теперь онъ уже умеръ. Но это ничему не мѣшаетъ, вѣроятно, изъ него сдѣлаютъ чучелу. Это ваши дѣти, или же вашей спутницы?
— Мои.
— Ага, вы уже говорили. Поѣдете вы въ… да, я уже спрашивалъ объ этомъ. На какомъ суднѣ… я спрашивалъ и о томъ. Въ какой гостинницѣ вы… нѣтъ, вы уже говорили мнѣ. Позвольте спросить… э… а, какая погода… нѣтъ, мы уже говорили поэтому поводу. Э, э… кажется, мы говорили уже обо всемъ. Bonjour — весьма счастливъ познакомиться съ вами, mesdames. Guten Tag.
ГЛАВА XXVIII
Риги-Кульмъ представляетъ внушительную горную массу въ 6 000 футовъ вышиною, стоящую нѣсколько особнякомъ; съ вершины ея открывается видъ на громадную площадь, усѣянную голубыми озерами, зелеными долинами и снѣжными горами — величественное зрѣлище на протяженіи цѣлыхъ 300 миль во всѣ стороны. Подняться на вершину горы можно или по желѣзной дорогѣ, или верхомъ, или же пѣшкомъ, какъ кому болѣе нравится. Однажды утромъ, когда ярко свѣтило солнце, запасшись дорожными костюмами, я переѣхалъ со своимъ агентомъ озеро на пароходѣ и высадился въ деревушкѣ Беггисъ въ разстояніи трехъ четвертей часа пути отъ Люцерна. Деревушка эта лежитъ у caмаго подножія горы.