- Угадал, чего не угадать, сидишь-то в мне.
Когда родное телевиденье показывает дорогую недвижимость "представителей этнического племени Индии" с изложением подробностей, на какие средства возведены хоромы призывы "расистов-фашистов проявить (возбудить) расовую ненависть между народами" отпадают, лишние призывы "идите и разнесите логово паразитов до голой земли", "лучше один раз увидеть камерой оператора, чем сто раз..."
Что остаётся думать о "вольных детях", когда показывают жирного и наглого торговца кацо на "вечной каторге в стране угнетения"? А кадры уголовной хроники с "лицами кавказской национальности" на охоте за сумками столичных ротозеев, или за женским товаром? куда смотрит статья закона "разжигание вражды между народами"?
- Ни к чему призывать не нужно, достаточно показывать хронику уголовных деяний "Дежурной части" и "межэтническая вражда" надёжно поселится в сознании. Все народы хороши до поры, пока сидят в своих вотчинах, домах-саклях, то есть.
- Расизм когда я лучше всех, а когда все равны, но кто-то чуть выше тогда это "интернационализм" И как меня любить и уважать, когда крепко "перебрав", лезу голым плескаться в известный миру фонтан "вечного" города?
- На планете Земля нет ни одного двуногого и прямо ходящего, не страдающего от излишков коктейля "расизм-шовинизм-фобия". От проявлений расизма маялись и маются без надежды исцелиться в будущем абсолютно все племена и народы, но степень и формы расовой нетерпимости - разные: у одних проявления протекают бурно, у других - скрытно и до поры. "Интернационалисты" понимают правоту "фобов", но признаться:
- Мужики правы... - а примкнутьк к расистам не могут, запрещено.
- Почему башня в славном городе Вавилоне, первая "стройка века", развалилась?
- Кто из экзеготов высказал мнение, что люди, достроив башню, доберутся до неба, устроят погром и счёт за херовое житие богу предъявят...
- Ну, да, бог "творец и создатель всего сущего" - и какие-то страхи перед человеком, коего изобрёл! Или бог не знал, что с каждой сотней метров подъёма содержание кислорода в воздухе уменьшается? Нет логики... Всё куда проще: у строителей на завершающем этапе стройки на почве расовой неприязни драка случилась, а бог, как всегда, в свару не стал вмешиваться. Вот стройка и остановилась, никто вавилонскую башню не разрушал, строили без знания сопротивления материалов, она и развалилась. Цемент воровали, а выручку от продажи за пределы Вавилона отправляли...
- Что, и тогда "оффшоры" были?
- Тайные счета в банках всегда были и впредь будут.
Ничего нового, обычное дело всяких строек, бог не ломал башню. Тогда-то и до бога дошло: "напрасно создавал разные племена и народы" и башенного времени не вмешивается в межэтнические драки до сего дня:
- Нравится рвать глотки? Рвите, мешать не буду, продолжайте.. Много вас развелось, плодитесь быстрее, чем производите пропитание. Чем картина пахнет?
- Нехорошим ароматом, неприятным.
- Завещал "украшать Землю", а как "украсили"?
"Кто виноват"? ОРТ: в известные времена на всю страну показало языковую слабость первого и последнего "президента страны советов", телевиденье разрушило "великую и славную семью советских народов"!
- "...и память долго будет жить в сердцах нынешних "отцов народа", кои быстро сообразили:
- "Немедля менять кожу и перестраиваться из секретарей обкомов в губернаторы!
- А местами бери выше!
Ах, майор времён служения в стройбате! Вечен и бессмертен ты в памяти моей! Майора-человека буду помнить всегда, но ахинею на тему "экономического могущества страны развитого социализма", кою нёс на политзанятиях по утрам забывалась через минуты после окончания "воспитательных бесед". Байки о "процветании страны советов" пролетали мимо ушей, не фиксировалась сознанием, но "комуническая" партия в его исполнении останется в памяти до конца дней моих. "Великим" словом в исполнении майора не упивался тогда - упиваюсь ныне: стоек и крепок был майор! Пусти майора на проповедь чего-то иного - не с меньшим рвением "нёс знания в массы".
Любовь к носителям "комунических заветов" у части граждан не сгинула до настоящего времени, но какой процент тоскующих и какова крепость тоски по сильной руке - данными наш творческий коллектив не имеет. Какой окажется сильная рука, если сбудутся мечты тоскующих безразлично:
- Дайте руку, рука должна быть, а какой по морде бить будут, усохшей, здоровой - битым без разницы. Если рука опять, как прежде, поманит "на защиту социалистической родины", иной и быть не может - пардон, - "всем и всегда дадим сдачи"!
Отвратнее батальонной кормёжки ни раньше, ни позже не было: треска. капуста, перловая каша, прозванная "кирзой", жареная до черноты на неизвестном жире томатная паста жестоко бившая изжогой "сапёровские" желудки - цена за работу в тайге на лесоповале. Хлебом из пшеничной муки наслаждались те, кому батальонная медицина ставила диагноз:
- "Гастрит" - и указывала, какой именно.
Батальонные "временные военные трудности" скрашивались еже утренними проповедями о "громадных усилиях коммунистической партии по улучшению жизни трудящихся страны советов".
- Бедный майор!
- Беся, что скажешь о душевном состоянии людей, кои говорят другим то, чему сами не верят?
- Сам-то как думаешь?
- Речь идёт о службе в стройбате, мне думать не дозволено, на то командиры поставлены, чтобы за меня думать.
- Всё же?
- Нехорошие мысли рождаются... пора опротестовать древнее утверждение: "если человека долго называть "свиньёй" - он захрюкает". Три года майор врал "совецким" недосолдатам о прелестях "соцстроя" - те слушали бедного болтуна, не верили и не хрюкали. Напрасно бился майор!
- Ошибка: майор никогда и ни с кем не бился майор, катился шариком, а шарики не бьются!
Шёл третий год тому, как "вождь, отец, друг и учитель всего совецкого народа" отбросил копыта в мягких кавказских сапожках, но "осиротевшее учение продолжало жить и совершать поступательное движение вперёд до времени, пока бывшие "соратники в борьбе за светлое будущее страны советов" не вспомнили обиды и унижения от папаши в свой адрес, а вспомнив - собрали сходку и заклеймили многие выходки усопшего вождя...
- Формула о "мёртвых или ничего, или хорошо" на то время не была выведена?
- Была, но отключили на время...
Майор убеждал сапёров-лесорубов в необоримости "великого комунического учения совершающего победную поступь по всей стране". Так ли было - желающих напрямую спросить майора "верит ли он в сказанное" - не находилось. Абсолютно все военнослужащие не верили в "победную поступь социализма": "поступь", кою поминал майор, скорее походила на шарканье старика, чем на "поступь". Скорее воинский "политработник" и сам не верил в оглашаемую ахинею, но над ним висел лозунг:
- "Отступать некуда, позади Москва!"
- Бес, если в пятьдесят третьем повторился сорок первый - чем всё кончилось? Как в сорок пятом?
- Сомневаюсь...
Майор влиянием на умы подчинённых не мог сравниться с Колькой, майор Кольке и в "подмётки не годился". Случись каким-то чудом майору и Кольке сойтись в диспуте на тему "успешное построение светлого "комунического общества" в отдельно взятой..." - от майора, как от "политработника" - мало бы чего осталось. Или совсем ничего: Колька дал бы "товарищу майору" сто очков форы без опасения проиграть спор. Ни возраст, ни жизненный опыт, ни положение "начальника" не спасли бы майора от поражения, допусти "товарищ маёр" неосторожность вступить в диспут с Колькой.
Колька применял "провокационные методы возбуждения" служащих: если видел скучающую "группу военнослужащих" - подсаживался и какое-то время изображал "полное внимание". Ждал. Затем невзначай, без злого умысла, без "задних" и "передних" мыслей - бросал умирающим от скуки сослуживцам пустяковую "тему обсуждения". В иное время на неё бы никто и внимания не обратил, но почему всякий раз скучающая "группа товарищей" вмиг преображалась, а через совсем мало время участники "диспута на заданную тему" забывали содержание Колькиного вопроса и уходили от темы полностью - и до сего времени понять не могу.