В каждом народе содержится не меняющийся во времени процент ста риков верящих в придуманные события, но это мелочь в сравнении с известным племенем, в коем поголовно все, от малого до старого, верят в сказки племенного приготовления. За сомнения, оформленные книгой, наказание строже в два раза, вплоть до лишения живота... жизни, то есть. .
- Понял, куда кирпич брошен...
- Вот и умница.
Обычная оккупация - это когда кто-то вваливается в чужое жилище и угрожая жильцам лишением живота командует:
- Штиль , руиг сайн! - иной вид оккупации, не лучший, когда остатки старческого сознания занимает бесплотная сущность и командует:
- Тихо, смирно сидеть! - выполнять команды со стороны под занавес проще, опыт имеется.
Какая из оккупаций хуже? Ни одна, обе нормальные: детство не осознаёт оккупацию, а в старости древние оккупационные тяготы вызывают улыбку.
Гуляем без цели, свободно, местами фрагментарно с полным пренебрежением к линейности повествования.
Фрагментарность валю на беса: если начальник что-то говорил, а секретарь (я) не находилс я за буквопечатающим устройством ("клава " и монитор) сказанное влетало в одно ухо, не задерживалось в центре, вылетало в другое и надёжно забывалось. Повторов не бывало, а если и были - принимались как свежие, новые , ценные соображения, и в результате царило соединение двух русских поговорок:
- "Что с возу упало - то не вырубишь топором"
- Темнота: "что с возу упало - то пропало", "что написано пером - не вырубишь топором".
Как поступют следователи? Описали место преступления, собрали улики, если таковые оставил преступник . Как правило, преступившие закон "чистым" с места преступления не уходят, потому-то нехороших людей тянет на место совершения злодейства: "ничего не оставил следователям?"
Собрав улики следаки отрабатывают версии, а появляются сомнения в какой-либо из них - во звращаются на место преступления и уточняют тот, или иной момент.
Мы не следователи, но поступаем как и они.
Если взять в рассмотрение путешествующего вокруг Земли - увидим устремление вперёд, к цели, идущий не возвращается назад ("не поворачивает оглобли"), не отклоняется в сторону от выбранного направления . Мы не путешественники вокруг света, не имеем цели, а потому и отклоняемся в повести куда захочется кому-то из нас...
- ...что является неопровержимым доказательством полного
отсутствия писательского профессионализма.
- Длинно и нудно...
Живёт мнение, будто повести пишутся в назидание потомкам. Мы придерживаемся мнения, что потомки пойдут своей дорогой ни разу не заглянув на дорогу предков, и только осторожные единицы зададутся беззвучным вопросом:
- Стоп! Не пройди предки свой путь - и мне не явиться в мир? Так? "Камо грядеши"?
Повесть "Дороги проклятых" затеяна не мною, но напарником. Об этом рассказал, повторяюсь.
- Склероз...
- Коли знал о нашествии склероза в неподходящий момент чего было заводить длиннющую повесть? Вроде грамотный бес, многое знаешь, но не все знания в дело пускаешь. Создание с названием "человек" сделан по "образу и подобию божьему", а раз так - и нутро у человека божественное. Какой авиатор поднимется в воздух с полупустыми топливными баками, зная наперёд, что до посадочной полосы пункта назначения не дотянет? Забыл, как предупреждал о непригодности в писании повестей? Тебе-то чего бояться, что склерозом портить? Помнишь прежний лозунг: "Отступать некуда, позади Москва"? А у нас что позади?
- У меня - вечность, а что у тебя увидишь - и пугающая мыслишка серой крысой пробежала: "намёк одна нога там"? Никто из заявляющих "одной ногой стою там" ни разу не уточнил, какой именно ногой собирается перейти границу бытия: правой, левой?
- Стоящему одной ногой там без разницы какая нога первой собралась переступить границу вечности, это у военных всякое движение начинается с "левой".
- Как же, помню военную службу... Правда, службу "военной" грех называть, трёхлетняя служба походила на пребывание в местах лишения свободы по статье "убийство без умысла и предварительного сговора с группой лиц".
Трилогия, по настоянию беса, получила название "Дороги проклятых" по многим причинам, но основная такова:
- Работаем, как проклятые, а пользы ни на грош! - другая не лучше первой выглядит так: был в оккупации, а на таких "страна советов" много лет смотрела косо. Чем не проклятье?
- Варганить повесть "Дороги проклятых" в удовольствие, когда сам движешься по "дороге праведников" и уверен, что никогда и ни какие силы не столкнут с "пути истинного ". Верить в собственную непорочность дозволяется, но оглашать мысли не следует, найдутся возражающие:
- Ручайся за печь и за мерина: печь не уйдёт - мерина не изнасилуют.
- Добавь наше, любимое: "от чумы и от тюрьмы..."
- Исправь "чуму" на "суму", если первой придёт чума - сума отпадает, не нужна сума мёртвым...
- Повторяемся, слабеем, истощаемся, как углеводородные скважины.
- Долго рассусоливать будешь? Продолжай!
- Читатель, второй том "Прогулок" на две трети песенный, войны не касается ... разве самую малость?
Глава 1.
"Каток войны" и пророки,
(бес, бесяра, бесик, бесенька, бесюнечка, бесёнок.)
- "Военный каток" не точнее будет?
- Какая разница в названии укатанным?
- Понятно.
Читатель и с минимальными способностями логического
мышления напрочь отвернет россказни о сущности, якобы просидевшей в авторе двенадцать лет и понуждавшей не менее четырёх часов в день (без праздников и выходных), выбивать из "клавы" показания. Раз.