Эгоистичные желания бьются наружу. Еще какой-то месяц назад бутылка вискаря и не слишком болтливая дева – сойдет на время. А теперь…
Я хочу видеть ее ямочки на щеках от улыбки, золотую рябь синих глаз, когда я прихожу встречать ее после работы, согревать пальчики на руках, когда те мерзнут, слушать тихую мелодию наших разговоров и просто питаться ей как гигантский панда бамбуком. По 12 часов в день.
Это слепит. Или открывает новую дорогу…
Глава 6
Яна
Обратно мы возвращались в вечерних сумерках. Миша остановился у моего дома.
Мы сидели в машине. Провожали взглядом людей после работы, спешащих домой приготовить ужин или просто расслабиться, женщин, загоняющих детей домой, бездомных кошек, дежуривших у кустов. И никто из нас не мог прервать это «сейчас». Или просто пытались убедить себя в правильности принятого решения.
- чаю? – я сделала первый шаг. Миша повернулся ко мне и уголки его красивых губ поползли наверх. Мы совпали.
- не откажусь…
На этаж мы с Мишей поднимались медленно, перекатывая как конфету на языке предвкушение, чтобы растянуть удовольствие. Остановились у двери в квартиру, еще раз перепроверяя принятые решения. Хватило пары секунд, потому что в следующее мгновение мой рот был присвоен другим, более властным и слегка обветренным. Перерыв был позволен только чтобы открыть дверь, и то я не сразу попала в замочную скважину.
Уже в коридоре Миша одной рукой прижал меня к стене, а другой закрыл дверь на защелку, молниеносно вернув мое тело в свои руки. Торопливые поначалу и такие размеренные сейчас поцелуи плавно перетекли на шею. Телу щекотно и непривычно, оно будто в танце. Теперь я понимаю, почему говорят, что одежда мешает. Становится слишком жарко и нет, не хочется пить. Это жажда другого рода, тактильного, внутривенного. Он помогает мне стянуть с себя куртку с футболкой и обращает на меня свой взгляд, спрашивая «твоя очередь, готова?». Взмах ресниц и мой пухан со свитшотом на тумбе, а его руки на теле.
Он вновь возвращается к шеи, уводя мои мысли в дальнее плавание. Подхватывает под попу и несет в спальню. Прижимается ко мне всем телом и берет мое лицо в капкан:
- говори, если что не так. - тихий шепот, глаза в глаза.
И я целую его первая, на все соглашаясь. Он расстёгивает бюстгальтер и плавно снимает, по ходу даря поцелуи. Ох! Все также смотря в глаза, берет грудь в обе руки и мое тело сново танцует, изгибаясь еще больше. И опять его губы… на ключицах, и все ниже и ниже. Неужели так вкусно? Суда по его довольному виду, очень! Оставляет небольшой укус на мягкой полуокружности и вновь зализывает его. Когда эта «пытка» кончится? Я уже не могу терпеть. Движение бедрами с немым намеком и его легкий смех.
- нетерпеливая…
Наконец его пальцы переходят к пуговице на джинсах, а губы на живот. Танец моего тела уже больше напоминает ритуальный какого-нибудь африканского народа. Он заканчивает с моими джинсами и переходит на свои. Пара секунд и вновь мое тело в бархатном коконе мужского. И снова поцелуи по подбородку и шеи, когда вдруг что-то мягкое щекочет мое бедро, и я начинаю хихикать.
- что? – хриплое раздалось прям в ухо.
- кажется мы не одни.
С трудом, но Миша отрывается от моей шеи и смотрит на Кузьку, который в это время вылизывает свои лапы, облокотившись на мою ногу.
- ну ты даешь… котяра. – Миша осторожно приподнял этот пушистый пирожок. – всем посторонним просим покинуть палубу. - и выпустил в коридор, закрыв дверь для надежности.
- продолжаем…
Мир выключили. Остались лишь мы и обоюдное нетерпение. Странно, но я еще никогда настолько не пропитывалась человеком, буквально насквозь.
Мы совпали не кулаками, а раскрытыми ладонями в сцепку. Как надо. Просто взять и не отпускать.
Не было ни капли дискомфорта или стыда, только брызги звезд и полный штиль. Оказывается, я ужасная жадина… до его рук, губ, тела. Потрогать, пощупать, поцеловать… укусить.
Мгновения протянулись в вечность, и твое «рядом» со своим человеком. Каайф…
- Миш, а что означает твоя татуировка? – я ласково водила пальчиком по черному кружеву.
- расскажу тебе как – нибудь потом. Спи. – поцеловал в макушку, обнял покрепче и засопел.
Уснули мы уже на рассвете, просто отрубились.