– Я вас искала сегодня.
– Да? – Он даже глаза отвел от дороги, чтобы посмотреть на нее с радостным недоверием.
– Хотела лично от себя поблагодарить за Анастасию Николаевну.
– Ах, вот что.
– Нет, в самом деле.
– Вы, конечно, догадались, что это ради вас?..
– Спасибо, – повторила она. – Но добро вы сделали не только ей, себе – не меньшее.
– Каким образом?
– Завоевали несколько сердец, – пошутила она. И пояснила: – Почти все в лаборатории, кроме самой Анастасии Николаевны, знали о ваших намерениях. Не от меня, не бойтесь.
– Горского я тоже завоевал?
Ага, понятно. Угадывал оппозицию. Схитрила:
– Разве в этом была необходимость?
– Вам виднее.
Да, умный человек. Деловой и умный. Все, что задумал, у него получится.
Машина обогнула тоннель, они свернули на Ново-Песчаную.
– Ну вот, – сказала Инесса, когда Токарев затормозил у дома отца, – я и на месте. Спасибо, – она собралась выходить, ручку уже нажала.
Он удержал ее, привлек к себе, стал целовать. Она отбилась:
– Что вы? Что с вами? – Она поправила съехавшую шапочку.
– Нет, это невозможно, – потерянно и как-то устало, жалобно произнес он и откинулся на спинку сиденья.
– Вокруг вас так много молодых интересных женщин, – сказала она неуверенно.
– Не говорите ерунду, – резко оборвал он. Помог Инессе с собой справиться.
– Отчего вам не нравятся молодые женщины? – язвительно спросила она.
– Оттого, – пробурчал он, – что все они глупы как пробки и пусты, как... – он не нашел подходящего сравнения.
Инесса совсем развеселилась:
– Так уж и все?
– Ну, те, которые мне попадаются. Достаточно?
– Угу.
– И они мне не нравятся, а вы мне нравитесь. Ясно?
– Вполне подходящий тон для любовного объяснения. – Инесса, Инночка, – сказал он и беспомощно умолк. За одно это можно опять в него влюбиться. Будь стойкой, Инка!
– Я ведь все, все делаю теперь ради вас, – сказал он не сразу. – Без вас все теряет смысл, зачем все это мне?
– А наука? – она блеснула насмешливо глазами. – Нет, с вами невозможно разговаривать.
– И не надо, – серьезно сказала она. – На эту тему – не надо, дорогой мой, славный Юрий Евгеньевич. Это будет самое разумное, что мы можем с вами придумать.
– Опять – разумное! Чувства у вас есть, были когда-нибудь?!
– Вот видите, – сказала она, – может быть, в самом деле лучше, когда женщина глупа как пробка. Да еще – молода.
– Вы не любите меня?
Вот так вопрос. Постаралась ответить побеспечнее:
– Я в вас чуточку влюблена. И то – не всегда. – И предложила: – Не будем ничего усложнять, ладно?
– Это я – усложняю? – возмутился он.
– Ну, я. Хорошо. Тогда, наверно, будем.
– Если бы вы только знали, как вы мне нужны. Никому вы так не нужны.
– Этого я решить не берусь.
На том и расстались. Инесса наконец выбралась из машины. Ощущая на щеках горячее прикосновение его губ. На прощанье она не стала отнимать от них своего лица.
Вышла взволнованная, возбужденная, сбитая с толку. Устояла, верно. Но надо признаться, что не так-то уж это было легко – внутренне устоять. Самоконтроль не выключала ни на секунду.
Вот и сидела потом у отца, а на языке – Токарев, Токарев. Только и прячь за зубами этот язык. Рассказывай про Лильку, Нину Озолину, Володю Андреева...
– А Токарев приехал на третий день, свалился как снег на голову. Испугался, что я...
– Я хорошо помню Володю Андреева, – сказал отец. – Нам с мамой он всегда очень нравился.
О том, что была на улице Чайковского. Инесса не стала повторять – бередить тети Юзины раны. Хотя любопытно было узнать, на третьем она жила этаже или выше.
Тетя Юзя сама спросила:
– Та квартира, на улице Чайковского, где ты была, на каком этаже?
– На третьем.
– Она была в моей бывшей квартире, – пояснила тетя Юзя отцу.
– У кого же ты там была? – заинтересовался отец.
– Так у Токаревых же, разве я не говорила? У моего начальника Юрия Евгеньевича Токарева, – стала терпеливо объяснять она, – там живут его родители... – Она умолкла, потому что почувствовала неладное. В том, как отец посмотрел на тетю Юзю. Как она посмотрела на него.
– Как, ты говоришь, зовут твоего начальника?
– Юрий Евгеньевич, – послушно повторила она. – Вы что, знаете их?
– Когда-то знавали, – помедлив, откликнулся отец. – Евгений Гаврилович?
– Да. – И зачем-то стала рассказывать: – Он на пенсии уже несколько лет. Похоже, не по своей воле ушел.
– Вот и его история выкинула, – как-то печально, непохоже на него, произнес Михаил Степанович.