– Я че тебе, телеграф? – выгнув бровь, раздраженно вопросил громила.
– Нет, но…
– Давай-ка вали отсюда, приятель, – процедил вышибала, – пока ноги целы. Я таких, как ты, и так не особо, а ты еще выпрашиваешь. Завтра твой дружок Чарли сменится, тогда придешь к нему домой и поговоришь, а пока – гуляй, понял?
«Будь ты проклят дважды, бармен Чарли!..»
– А десять оливеров как, не помогут? – умоляющим тоном спросил Томас.
– Пятьсот помогут, – буркнул здоровяк. – Есть? Вот и все тогда. Не испытывай мое терпение, повторяю еще раз…
С трудом сдерживая бессильный гнев, Томас буркнул:
– Ухожу…
– Верное решение, – хмыкнул вышибала. – И лучше не приходи сюда в мою смену, толку все равно не будет. Считай это дружеским советом, ага…
Вышибала кивнул альбиносу и отвернулся, демонстрируя, как ему наплевать на Измерителя. Нервно покусывая нижнюю губу, Томас устремился прочь – к подворотне, в которой его дожидался Кейси.
– Не вышло? – со вздохом спросил бородач, когда Измеритель вынырнул из-за угла.
Томас покачал головой, хотя мог этого и не делать: все было написано у него на лице.
– Что ж, мой выход, – подтянув сползшие брюки, сказал Кейси. – Жди.
И, шумно выдохнув, скрылся за углом. Какое-то время Томас еще слышал тихое мелодичное посвистывание, но потом оно растворилось в окружающем монотонном гуле, который для города был сродни тишине. Гул складывался из воя дворовых псов, которым отвечали псы домашние, из ругани, уличной или квартирной, проливающейся наружу через открытые окна и форточки – ночные ориентиры Томаса, которые сейчас только раздражали. Чтобы немного отвлечься от тревожных дум, Измеритель попытался расслышать в окружающем его шуме какие-то слова, но до ушей долетали только жалкие клочки слов, заботливо отчищенные ветром от первоначального смысла. Скрипнув зубами, Томас вытащил из кармана часы, открыл крышку и посмотрел на циферблат.
«Без двух восемь… Если не вернется через десять минут, значит, зашел… но вот будет ли там Патрик?»
Теперь, когда вышибала его прогнал, Измеритель начал сомневаться: а не врал ли бармен с самого начала? Может, никакого Патрика он и знать не знал, а просто увидел доверчивого альбиноса с толстым кошельком и решил, что обязан выудить из него побольше оливеров?
«Черт с ними, с деньгами… но где тогда искать Патрика? Снова таскаться по барам?»
Обида и злость, томительное ожидание результата, которого, вполне возможно, они с Кейси сегодня не смогут достичь, несмотря на все потуги… Томас хотел действовать, делать что-то, но вместо этого вынужден был торчать в подворотне и гадать, чем там занят его новоиспеченный бородатый друг. Возможно, он уже тащит к выходу из бара упирающегося Патрика? А может, беззаботно напивается за стойкой, тратя последние гроши на эль?
«Или размахивает револьвером перед носом мудака Чарли… будь он проклят в третий раз!..»
Мимо прошла влюбленная парочка. Девушка о чем-то щебетала, ее спутник, судя по скучающему виду, слушал вполуха. Наткнувшись взглядом на Томаса, парень скривился, точно увидел кучу навоза, схватил подругу за локоток и потащил прочь.
«Кретин… – со злостью подумал Томас. – Будто я заразный…»
Минутная и секундная стрелки на часах походили на юного щенка и его отца – дряхлого, побитого жизнью пса: молодой наматывал круги вокруг старого, а тот, любуясь сыном, изредка делал очередной шаг. У старого куда меньше сил, но вид энергии, бьющей ключом, все-таки заставляет найти в себе силы переставлять лапы снова, и снова, и снова…
«Десять минут девятого. Пора».
По запасному плану они – с Патриком или без него – должны были встретиться у задней двери бара ровно через четверть часа после того, как Кейси окажется внутри.
«Лишь бы все получилось».
Томас шел не торопясь, хотя его так и подмывало сорваться в бег. Сердце снова взяло прежний ритм, коленки задрожали; казалось, Измеритель вот-вот упадет, точно утомленный жизнью пес, которого он представлял совсем недавно, только не от старости, а от страха, сжигающего его изнутри.
«Наверное, если бы выпил больше, не трусил бы так… Надо было слушать Кейси!..»
У главного входа не было ни Кейси, ни вышибалы.
«Значит, оба внутри?»
Треклятая фантазия тут же нарисовала живописную картину: двое громил, пыхтя, пытаются оттянуть от розовощекого Патрика орущего бородача, который вцепился в него, словно дикая кошка. Томас мотнул головой, отгоняя это странное наваждение.
«К черту. Плохое и так случится, поэтому надо настраиваться на хорошее».
Свернув в проулок, Томас пошел между домами. Дверь черного хода находилась в самом конце, буквально в нескольких футах от стены, соединяющей угол бара и соседнего здания – серого, двухэтажного и явно нуждающегося в ремонте. В таких развалюхах обычно жили бедняки, неспособные накопить денег на что-то получше.