Сомнения девушки даже не имели конкретной формы. Она чисто интуитивно хотела оставаться той, кем считала себя последние полтора месяца — Рианой Ланкрейз. Но кто сказал, что для выполнения обещания, данного Гальвурии, непременно самой Риане надо стать Олленг? Есть ведь и другие волшебники, в чьих жилах течет кровь этого благородного семейства, надо лишь правильно выбрать. Да, дети самой Гальвурии погибли. Бариан Квитч, который был внуком Ярисы Олленг и мог стать неплохим кандидатом на титул лорда Олленга, был объявлен политическим преступником и скрывался где-то в Зарьене. О Нейле Эбиналь отзывались как о вырожденке, в которой почти не было магических сил. Долгое время Риана собирала информацию о Бельяне Угридж, но затем пришла к выводу, что женщина, являющаяся, по слухам, членом Свободного Альянса, — плохой выбор. Она не станет уделять достаточно внимания и сил восстановлению рода, да и повлиять на нее вряд ли удастся. О Ювинее Орай и ее дочери Нае даже заикаться не стоит: Риана слишком хорошо помнила, какими словами портрет Гальвурии поносил женщину, забеременевшую от зарьенца и бувально вышвырнутую из дома. А вот Дегал Менфирд… Прямой потомок Олленгов, но носящий фамилию отца. Воспитанный как будущий наследник, но пока еще не являющийся главой рода. Гордящийся своим происхождением, но видящий его подводные камни. Он был идеальной кандидатурой, и все, что требовалось, — убедить наследника Менфирдов стать наследником Олленгов.
Риана провел ладонью по лицу и села прямо на траву. В последнее время она полюбил гулять в окрестностях замка, наслаждаясь чудесными видами. Сейчас девушка расположилась у небольших озер, голубой цепочкой протянувшихся от самых гор. Под тенью раскидистого ясеня было невероятно приятно чувствовать легкое дуновение ветра и любоваться искрящимися на солнце островками магических кристаллов, растущих вдоль берега. Эти разноцветные минералы были довольно редки и представляли большую ценность в магическом мире, но сейчас Риана не задумывалась ни об их редкости, ни о ценности, а просто смотрела на кристаллы и думала, что они даже светятся волшебством. Все вокруг было пропитано магией, прекрасной, светлой, наполняющей новыми силами.
Риана сорвала травинку, покрутила ее между пальцев и кинула в озеро. Гладь воды едва заметно поморщилась и неохотно понесла травинку вдаль, где ивы склонились над озером зеленой аркой, скрывшей дальнейший путь невольной путешественницы. Не так ли она сама плывет по течению, созданному невидимым ветром?
— К вам снова приходила эта молодая волшебница?
— Да, Вердах. Она кажется мне весьма занятной для человека.
— Хм… — неопределенно хмыкнул безликий, предпочитая не спорить с директором банка.
— По крайней мере, она неплохо разбирается в наших традициях и могла бы стать приличным предпринимателем.
— Откуда такие выводы, гур Увер?
— Сегодня она поздравила меня с Сумасгаром, а затем вложила часть своих сбережений в акции, доходность которых я бы назвал неизбежной.
— Так ли это удивительно? — пожал плечами Вердах. — О Сумасгаре пишут даже в школьных учебниках, а дальновидность присуща и некоторым людям.
— Но при этом далеко не каждый утруждает себя поздравлением безликого и покупкой акций, — заметил директор Чуриба, сцепив когтистые пальцы.
— Вы симпатизируете этой девочке? — удивленно спросил Вердах.
— Нисколько, — покачал головой Увер, — но она мне любопытна. Знаете, что она сделала со своими акциями?
Вердах в немом вопросе уставился на директора банка.
— Она открыла счет на имя Олленгов и положила акции на сохранение в этом сейфе.
— Что⁈ — Дымка на секунду рассеялась, показав, как неверяще расширились глаза безликого. — Но род Олленгов пресекся!
— Вот именно, — задумчиво произнес Увер, почесывая подбородок. — Странное поведение для главы рода Ланкрейз, не так ли?
Оба банкира замерли, глядя друг на друга. Каждый в этот момент думал о чем-то своем.