До Сингапура она деда не довезёт, а в больнице поближе надо будет не только заплатить, но и иметь как минимум вид на жительство во Франции.
Надя и не подозревала, что она так ненавидит Францию.
Круассаны! Версали! Лувры! Шанели! Макаро́н!
Да кому есть до них дело?
Открытый ноутбук на столе выдерживает интенсивность её взгляда и не воспламеняется. Уперев руки в боки, Надя усердно размышляет.
Теперь придётся найти мужа-француза, потому что это точно единственный способ получить вид на жительство.
Чёрт побери, Везувий со смоляными волосами и светло-тёмной кожей — гражданин Франции уже на протяжении десяти лет.
Чтоб ему вино не в то горло попало! Она тут полночи промучилась, отгоняя мысли о нём, а его вкрадчивый голос преследует девушку, словно джинном спрятался в ушной раковине.
— Кое-что на память обо мне, Помпон.
Пришла пора напомнить и о себе.
Целый день прошёл с их последней встречи.
Сначала Надя обзвонит все крутые гостиницы, и если никто не просветит, где этот коллекционер-соблазнитель, то всегда можно попытаться выведать всё у Дианы с Колей.
Сегодня пусть Везувий ещё наслаждается жизнью холостяка, потому что вскоре ему придётся на ней жениться.
Глава 5 НАДЯ
В «Фор Сизонс» я добираюсь на метро, так как седло велосипеда совсем разбушевалось. Не в первый раз приходится крепить штуковину обратно, но у той, видимо, начался подростковый период. А по виду и не скажешь. Скорее, старческий маразм.
Можно было попросить кое-кого помочь с ремонтом — есть на примете несколько парней — но мне сейчас ни к чему нелепые подкаты и вялый флирт.
О, фойе «Фор Сизонс» встречает теплом, светом и настолько чистыми квадратами бежевой плитки, что там можно рассмотреть свой покрасневший нос, как в отражении.
Подошвы моих светлых сапожек с кислотно-зеленой застежкой, оставляют уродливые следы, потому что перед входом я обошла заледенелый участок тротуара, раздавив серый сугроб.
Ого, сколько их — администраторов отеля, стоящих с важным видом за длинной ресепшн-стойкой из мраморного камня с медными вставками, напоминающими блюдца. На любой вкус!
Один явно собирается заговаривать, подмечая мое приближение, но я сворачиваю влево — к пустым и широким диванам в уголке ожидания.
Везувий точно остановился в этом отеле, и сегодня еще не выезжал. Даже если придется ждать коллекционера до ночи, то не вижу проблемы. Здесь тепло, красиво, а в мой телефон загружено множество свежих кроссвордов.
Через некоторое время решаю разведать обстановку, тем более, цвет моего носа определенно вернулся к нормальному.
Где-то здесь точно обустроено место для курения персонала, и можно было бы с кем-то посплетничать, несмотря на раздражающий сигаретный дым, но отходить от фойе никак нельзя.
В конечном итоге, администраторша Василиса дарит мне две шоколадные конфеты, а ее коллега — весьма суровый на вид Артур — благодарит меня за внимательность. Часы, указывающие время в Гонконге, отстают на семь минут, и Артур намеревается исправить замеченную мной ошибку.
А конфеты оказываются марципановыми. Ух, великолепны. Нет ли здесь шоколадных вкусняшек с фундуком?
Мелкий кусочек орешка чуть ли не проваливается в корень моего зуба, когда краем глаза улавливаю широкую спину, обтянутую тканью костюмного пиджака, и затылок со смоляными волосами.
Везувий спешит к выходу из «Фор Сизонс», а я бегу за ним.
Вот он точно реагирует на мои восклицания, судя по наклону головы, но не поворачивается и не останавливается.
— Еле до вас добежала!
Через несколько секунд я просто вынуждена прикоснуться к шапке на голове, потому что мрачный и несколько странный взгляд развернувшегося Родина зависает именно на ней.
Наощупь ничего необычного, а то я уже навоображала, что та мышь из галереи отбыла в мир иной прямо у меня на шапке.
— Он еще жив, получается, — бормочет коллекционер какой-то бред.
— Я вас ждала, — прочищаю я горло, — с предельно важным вопросом, у меня к… Постойте! Куда же вы!
Ему приходится остановиться в дверях, и я поражаюсь массивным волнам паники во мне, когда улавливаю степень его раздражения.