С каждой минутой, проведённой рядом со Смиреновым, мне становилось всё сложнее участвовать в разговорах, сложнее изображать милую спутницу и искренне улыбаться. Даже любоваться шикарным домом принимающей стороны не было желания.
Мужчина всё время меня касается. То ручку поцелует, то за талию приобнимет, а то и вовсе лезет в щёку целовать, как бы невзначай.
Фу, блин! С Михаилом не сравнится. Тот вёл себя совершенно иначе. Колол словами и взглядами, но не распускал руки. Ну ла-а-адно, почти не распускал, но там другое. Там я сама хотела.
Сейчас же я всё больше и больше хочу оказаться в своём номере и поскорее отмыться. Чувство, что меня запачкали, усиливается с каждой секундой.
Под предлогом припудрить носик сбегаю в уборную.
Фух, капля свободы, а цениться как самый долгожданный подарок.
Подхожу к раковине и тщательно с мылом мою руки по самые локти. Григорий лапал их чаще всего, поэтому они по ощущениям самые грязные.
Затем справляю нужду, поправляю макияж и, пусть мне этого жутко не хочется, но выхожу из туалета. Ещё немного потерпеть, и ужасный вечер закончится...
Иду по коридору очень медленно, разглядываю картины на стенах и ковёр на полу, всё что угодно, кроме скорого прибытия в объятия клиента.
Вот только дойти до общего зала не успеваю.
Около одного из тёмных углов чувствую жёсткий захват на локте, рывок в сторону и мужской голос:
– Наконец-то получилось остаться наедине...
Глава 13
В первые мгновения плохо понимаю, что происходит, но мозг анализирует быстро.
Голос принадлежит моему сегодняшнему клиенту – Григорию, а уж его прикосновения ни с чем не перепутаешь.
Мерзкие лапищи обвивают талию, тучное тело прижимает к стене, тяжёлое дыхание с запахом алкоголя обжигает щёку.
Чувство отвратительное.
– Пустите! – выдавливаю из себя, стараясь погасить рвотные позывы.
– Ну, детка, не разочаровывай папочку, – с показной обидой произносит Смиренов. Будто мой протест — это что-то противоестественное. – Я видел, как ты вчера порадовала Силаева своим поцелуем на глазах у всех. Неужели сегодня посмеешь отказать мне?
– Пустите! – повторяю с нажимом и запрокидываю голову, чтобы увернуться от навязчивых губ.
– Зря сопротивляешься. Я лучше. Опытнее. После одного поцелуя сама запросишься уединиться в спальне, – самоуверенно утверждает Григорий и вновь пытается обслюнявить меня.
Движения тела я плохо контролировала. Видимо, взыграл инстинкт самосохранения.
Руки сами собой взметнулись в воздух и ухватились за мужские уши, а затем я, что есть мочи, выкрутила хрящики по часовой стрелке.
И откуда столько силы взялось? Но ни это важно, важно, что сработало.
Григорий завопил как резаный поросёнок и отскочил от меня, хватаясь за пострадавшую часть.
Не теряя драгоценных секунд, я ринулась подальше от мерзкого старикашки.
Бегу быстро, даже несмотря на высокий каблук и встречающийся на пути персонал.
Никто не пытается меня остановить и вот он долгожданный свежий воздух. Останавливаюсь на крыльце всего на мгновение, чтобы наполнить лёгкие прохладным вечерним воздухом, а затем снова пускаюсь в бег. Прочь от этого места, прочь от мерзкого клиента.
И пусть Иванов потом отчитает за непрофессионализм, плевать. Главное больше никогда не ощущать липких ладоней на своём теле.
Остановилась, только когда сил почти не осталось, а разум подсказал, что никто не гонится. Дыхание сбилось, руки трясутся, ноги жутко гудят.
Наклонилась и сняла туфли. Босыми ногами по асфальту. Кайф. И чего раньше не додумалась?
Теперь неспешно бреду по ночному городу, восстанавливаю дыхание и соображаю в каком районе вообще нахожусь.
О, мост. Значит, я в центре.
Свесилась через перила и посмотрела на водную гладь. Река спокойна, лишь небольшое течение нарушает покой. Прислушалась к себе. В моей душе совершенно противоположное состояние. Смятение, злость и остатки адреналина гуляют по венам.
М-да. Два вечера. Два совершенно разных мужчины. Два совершенно разных времяпрепровождения, но какие похожие чувства.
Вот только в первом варианте они были приправлены позитивом и игривостью, а во втором только горечью и мерзостью.
Влезла на бетонные перила, садясь так, чтобы ноги свисали над водой, а мне было удобнее рассматривать горизонт. Почему-то уверена, что клиент не станет меня здесь искать.
Возможно, сделает вид, что меня и вовсе не было на приёме, а, зная светских людей, они не станут задавать вопросов, следовательно, проблемы могут возникнуть только завтра, когда до Паши дойдёт информация. И Смиренов перевернёт всё как ему выгодно. Про домогательства промолчит, зато придумает, что я напилась или ругалась матом, ну или ещё какую-нибудь ерунду.