– Я? – удивляюсь.
– Ну да. Каково ваше отношение к сплетням? Вот Алиночка уже высказала своё мнение, интересно узнать ваше.
– И как относится ваша спутница к предположительной смене власти? – это спрашивает Михаил, аккуратно оставив вопрос без моего ответа.
С одной стороны, могу сказать спасибо, потому что никак на самом деле не думаю про слухи. Я вообще только о них узнала. А с другой вроде бы и перебили бестактно, но промолчу, понаблюдаю.
– Я думаю, что Павлу Петровичу, – заговорила девушка, и Михаил, мне кажется, даже чуть подался вперёд, как бы ловя каждое слово, – уже пора на пенсию. На его место найдутся более достойные люди.
– Хм, интересно. И чем же вам так не угодил глава?
В голосе Михаила проскочили нотки сарказма, и теперь я вообще ничего не понимаю. Вроде бы заглядывает в рот, но в то же время будто пытается задеть.
– Лично меня ничем, но я считаю, что ему не место на занимаемой должности, – не обращая внимания на интонации, отвечает Алина.
– Думаю, вы лукавите, Алина Альбертовна, – произносит Силаев, и я замечаю на лице собеседницы тень недовольства.
А ещё замечаю, что Руслан Викторович не спешит вступаться за спутницу. Он лишь с улыбкой наблюдает, причём большую часть времени за моими реакциями.
Вот у нас компашка собралась, мужчины жадно разглядывают чужих женщин, в то время как та, что рядом неинтересна.
– Вы ошибаетесь, Михаил Олегович. Мне с главой округа детей не крестить, так что... – Алина пожимает плечами, как бы намекая о конце разговора.
– Но у вас есть чёткие претензии, и хотелось бы узнать, на чём они основаны, – не унимается Силаев, вот только спутница Дробинина не успевает ничего ответить, так как на сцену выходит седовласый мужчина и громко здоровается в микрофон.
По затихшим гостям понимаю, что это и есть глава округа. Споры откладываются до лучших времён, так как собеседники, как собственно и мы стремимся занять сидячие места. Алина и Руслан пропадают из виду, и я сосредотачиваюсь на речи Павла Петровича.
Спустя час или чуть больше становится ясно, что ни о какой отставке речи не пойдёт. А вот об инвестициях в развитие района — это, пожалуйста. И если учесть, какие дяди и тёти собрались в зале, денег, Пётр Петрович запланировал урвать немало. Грамотный маркетинговый ход.
– Всем спасибо за внимание и приятного вечера, – заканчивает выступление хитрый глава, и люди вокруг провожают его со сцены аплодисментами.
– М-да, умно, – тяну задумчиво.
– А я не удивлён, – говорит Силаев, вставая со своего места и предлагая мне руку. – На таких должностях не могут сидеть глупые и недальновидные люди.
– Именно поэтому так отстаивал его перед Алиной? – спрашиваю и, ухватившись за мужскую ладонь, поднимаюсь.
Сама не ожидала, что осмелюсь начать разговор о спутнице Руслана Викторовича, но, кажется, их диалог задел меня сильнее, чем думала.
– Возможно, – задумчиво отвечает Силаев и, уложив мою руку себе на локоть, двигается на выход.
– Мы уже уходим? – удивляюсь.
Не рассчитывала так быстро возвращаться домой, да и интересно чем бы закончился разговор между Михаилом и Алиной, но у первого свои планы.
– Да. Больше здесь нечего делать, – сказано так, что возражений быть не должно.
Хм, ладно. Не особо-то и хотелось...
Вернувшись в гостиницу, принимаю душ, сушу волосы, переодеваюсь в удобную пижаму, а затем выхожу на ужин, но Силаева там не обнаруживается. Странно. Хотя, наверное, решил поработать.
Блин, уплетая наивкуснейшую лазанью и прокручивая в голове прошедший вечер, ловлю себя на мысли, что, кажется, ревную Михаила к Алине. Вот обещала же не привязываться, но разве сердцу прикажешь? А ещё понимаю, что жутко злюсь на девушку, наверно за то, что она слишком идеальная, захочешь найти изъян, не сможешь.
И на Силаева злюсь за его реакции и поведение. При бывшей превратился в юнца, который ведёт себя максимально глупо. Со мной так мы властные и жёсткие, а с ней... тьфу. Мистер Говнючело, короче говоря!
Покончив с ужином, возвращаюсь к себе и заваливаюсь спать. Все эти официальные мероприятия, брендовые наряды, туфли на шпильках и всякие фотомодели выматывают.
А в стране сновидений уютно и комфортно, вот только... Только какие-то руки шарят по телу, обжигая своим теплом. Горячая ладонь ложится на бердо, а затем ползёт вверх, совершает пару круговых движений на животе и продолжает путь. Добравшись до груди, забирается под майку и нагло сжимает сосок.