Говоря о Балканах, Гитлер указал на тот положительный факт, что гарнизон острова Крит, как и гарнизоны других оккупированных греческих островов, сумел эвакуироваться без противодействия со стороны вражеских самолетов и военных кораблей, хотя англичане вполне могли бы этому помешать(*). Очевидно, большую роль в этом сыграли противоречия между западными союзниками и Россией.
(*) Разъяснение, которое дал мне в связи с этим заявлением Гитлера тогдашний командующий немецкой авиацией в этом районе генерал Корте, сводилось к следующему. Нельзя сказать, что гарнизоны Крита и других островов Эгейского моря удалось эвакуировать без противодействия со стороны вражеской авиации и флота, как утверждал Гитлер. Правильнее было бы сказать, что:
1) гарнизоны Крита и других островов были эвакуированы не полностью;
2) эвакуация Крита и других островов была проведена в исключительно трудных условиях только силами авиации, после того как ВМС, вызвавшиеся первыми осуществить эвакуацию, отказались вести ее при первом же противодействии противника;
3) эвакуация велась при почти нелетной погоде, и притом только ночью, поскольку противник активно мешал осуществлению ее днем. Англичане пытались сорвать переброску немецких войск. Они дошли до того, что с помощью подводных лодок имитировали освещение посадочных полос в море, в километре от берега, чтобы наши самолеты садились не на аэродромы, а на воду. Кроме того, имели место частые воздушные налеты на аэродромы в районах Афин и Салоник, а также партизанские операции против отходящих немецких войск.
В среднем за ночь каждый самолет совершил по 3—4 вылета. Таким образом удалось перебросить в район Аграма около 30 000 солдат с Крита и других островов Эгейского моря и примерно 8000 солдат из Южной Греции.
Поступавшие к Гитлеру от определенных инстанций ложные донесения оправдывались интересами этих инстанций. — Прим. автора.
Перейдя к оценке обстановки на Востоке, Гитлер прежде всего охарактеризовал положение Финляндии. Русские в то время прилагали усилия к тому, чтобы полностью устранить Финляндию как противника, и загнали ее военные корабли в Финский залив. На фронте группы армий «Север» противник сосредоточил основные усилия в районе южнее Риги. Вторым наиболее опасным направлением стало вислинское на фронте группы армий «Северная Украина», и, наконец, третьим угрожающим участком фронта был район Бескид, где противник начал активные наступательные действия.
А за всем этим последовало неожиданное откровение: Гитлер заявил, что главной политической целью Советов является не Германия, а Босфор и Дарданеллы! По его мнению, этот вопрос становился отныне решающим. Через 14 дней — самое позднее через 6 недель — Балканы и Босфор должны были стать районом столкновения противоположных полюсов. Поэтому следовало ожидать, что в войне произойдет решающий перелом в нашу пользу. Англия, по всей вероятности, не желала превращать Германию в руины; Германия была нужна англичанам как буферное государство. Необходимо было отсидеться до поры до времени и выждать, в связи с чем следовало приложить все силы к тому, чтобы удержать фронт на Балканах.
Гитлер отметил в этой связи ошибочную политику Финляндии, Румынии и Болгарии, которые в последнюю минуту «ушли из-под общих знамен». Такая же судьба уготована и Венгрии, заявил он, если она не будет продолжать борьбу на стороне Германии.
Указав на некоторые особенности обстановки в Венгрии, Гитлер перешел к вопросу о порядке подчиненности и заявил буквально следующее: «В Венгрии должен быть только один военачальник — командующий группой армий "Южная Украина". Ему должны подчиняться здесь все без исключения. И в этом отношении никакие требования со стороны Венгрии учитываться не будут!»
Затем, обращаясь к присутствующим генералам с требованием безоговорочно удерживать указанные рубежи обороны, Гитлер, возвысив голос, сказал: «Генералы, вы не допустите, чтобы потомки упрекнули вас в том, что в решающий час этой войны вы, к несчастью нашего народа, потеряли выдержку. Я призываю вас вспомнить уроки Первой мировой войны. Документально установлено, что в конце той войны наши противники были близки к поражению. Если бы мы сумели тогда проявить железную выдержку и преодолеть кризис, мы избавили бы немецкий народ и от Версаля, и, может быть, даже от этой войны».
Потом Гитлер напомнил всем о Фридрихе Великом, которого, как он выразился, во время Семилетней войны все его генералы называли сумасшедшим, но за которым они все-таки шли не колеблясь, наперекор всему, до окончательной победы. В заключение он сокрушенно заметил: «Весьма трагично, что ни один из моих генералов и политиков не способен понять происходящего».