Сражение в Пуште разгоралось со все возрастающей силой вплоть до 14 октября. Однако превратить первоначальный успех в уничтожающие «Канны» не удалось, так как для этого не хватило сил. И тем не менее в боях под Дебреценом немецкие танковые соединения добились крупного оперативного успеха. Противник не смог прорваться дальше на север и отсечь войска армейской группы Велера. Последней между тем удалось значительно отойти на запад и тем самым ликвидировать угрозу, нависшую над ее открытым правым флангом. Однако и у нее не все шло гладко. Противник попытался организовать преследование из района Клужа и помешать отходу войск армейской группы на запад. Здесь также развернулись ожесточенные бои, которые завершились глубоким вклинением противника севернее Златна-Фенеша и восточнее Клужа из-за того, что 25-я венгерская пехотная дивизия и 9-я венгерская дивизия резерва начали отход без всякого плана. Это позволило противнику продвинуться вперед до горного массива у Телекфарка. Положение было критическим. В конце концов нашим войскам пришлось оставить плацдарм у Клужа.
На крайнем правом фланге группы армий (3-я венгерская армия) события развивались следующим образом. 46-я советская армия овладела Суботицей. Почти одновременно венгры сдали противнику Сегед. Противник оттеснил здесь 3-ю венгерскую армию до рубежа озер западнее Алдье. Севернее этого района противнику удалось своими передовыми частями прорваться до Кечкемета, однако он был отброшен назад 1-й венгерской кавалерийской дивизией. В районе Сегед, Тиссафюред и западнее Тиссы развернулись бои, проходившие с переменным успехом. Командование группы армий должно было с самого начала сознательно мириться здесь со своей слабостью ради того, чтобы сосредоточить максимум сил у Дебрецена.
Низкая боеспособность венгерских частей на всех участках фронта группы армий постепенно стала внушать нам все большую тревогу. Со всех участков немецкие командиры обращались с жалобами на недостаточную выдержку и стойкость венгров, которые постоянно ставили под угрозу наш фронт. Это заставило меня направить соответствующие доклады главному командованию сухопутных войск и в Будапешт.
Вскоре мне сообщили, что в Будапеште в связи с прорывом русских за Тиссу царит крайне удрученное настроение. Пытаясь спасти положение, начальник венгерского генерального штаба добивался включения 1-й венгерской армии генерала Миклоша, все еще находившейся в подчинении нашего левого соседа — группы армий «А», в состав войск моей группы армий, а также немедленного отвода армейской группы Велера на западный берег Тиссы для того, чтобы высвободить силы для обороны Будапешта.
Хотя вначале и казалось, что после обмена мнениями между Гитлером и начальником венгерского генерального штаба генералом Верешем политическим интригам и махинациям, вызвавшим кризис 8 сентября в венгерском Совете короны, положен конец, закулисная деятельность венгров, пагубно отражавшаяся на военном руководстве, не прекратилась.
Не говоря уже о постоянном вмешательстве венгерской стороны в вопросы, относящиеся к компетенции немецкого командования, в Будапеште проявились крайне опасные симптомы политической нестабильности. Они побудили Гитлера на всякий случай задержать в районе Будапешта 109-ю и 110-ю танковые бригады, предназначавшиеся для усиления группы армий.
Венгры выступили с протестом, усмотрев в этом политическую акцию, а не военную необходимость. Командование группы армий предупредило главное командование сухопутных войск о возможных последствиях влияния политических мероприятий на венгерскую армию и потребовало подготовить соответствующие меры предосторожности. Следует отметить, что все новости о политических событиях, происходящих в Будапеште, командование группы армий получало не от главного командования сухопутных войск — инстанции, которой оно непосредственно подчинялось, а от генерала Грейфенберга, полномочного представителя германского вермахта при венгерском правительстве. Генерал Грейфенберг сообщил мне 23 сентября, что венгры окончательно утратили самообладание и отдали приказ о том, чтобы 1-я венгерская армия немедленно отступила на государственную границу, а 2-я венгерская танковая и 27-я венгерская легкая пехотная дивизии форсированным маршем шли на запад. 3-й венгерской армии приказывалось отойти на Тиссу. Это было недопустимым вмешательством в вопросы командования и побудило меня выступить с резким протестом. Сильный удар до взаимному доверию был нанесен еще и тем, что несколько генералов и офицеров венгерского генерального штаба провели тайные встречи, на которые не были допущены немецкие офицеры. Обычным явлением стали частые откомандирования венгерских офицеров в распоряжение венгерского генерального штаба без согласования с немецкими командными инстанциями.