Целых три года римская армия сражалась в труднейших условиях, неся потери, голодая и подвергаясь побоям центурионов. И эти неимоверные страдания были наконец вознаграждены. Иллирийский вождь Батон запросил перемирия и отправил к Тиберию парламентеров — договариваться о завершении войны. Иллирик больше не мог отстаивать свою независимость — от прежнего населения осталась едва треть. Ни один иллирийский город, ни одно село не уцелело, огромные лесные массивы были выжжены и вырублены, чтобы восставшим негде было скрываться. Земля пребывала в запустении, никем не обрабатываемая.
Тиберий и Батон встретились. Иллирийский вождь готовился принять смерть от своего заклятого врага, но Тиберий встретил его хорошо, едва ли не с почестями. Видимо, ему самому надоела эта затяжная кампания, и он был рад, что Батон оставил упрямство и сдался. Кроме того, Тиберий не забыл того ущелья, где Батон подарил ему жизнь.
Он спросил Батона: почему нужно было бунтовать и развязывать бессмысленную войну против Рима? Да еще воевать с таким упорством? Другие провинции прекрасно уживаются с римскими властями. На это Батон ответил, что Иллирик тоже будет подчиняться Риму, если сей пастух не станет использовать волков вместо пастушеских собак. Тиберий только пожал плечами.
Триумф был присужден только ему. Сенат предлагал почтить такой наградой также и Германика, как успешно проявившего себя молодого полководца, но Август отклонил это предложение. Паннонская кампания была делом Тиберия, и он мог обидеться, если Германика поставят с ним на одну доску. Август сказал, что у Германика еще будет возможность проявить доблесть и добиться триумфа самостоятельно. Пока он должен вполне удовольствоваться триумфальными украшениями, наравне с легатами, наградить которых попросил сам Тиберий. Он впервые просил о награде для своих подчиненных.
Рим готовился к торжественной встрече триумфатора, когда из Германии пришла страшная весть. Все три легиона под началом Квинтилия Вара погибли, Вар, не пережив позора, убил себя, и Германия, освободившись от римского войска, охвачена восстанием.
23Квинтилий Вар, назначенный три года назад наместником в Германию (получив в управление обширные земли по обе стороны Рейна), оказался даже не плохим пастухом, а волком, как выразился Батон в беседе с Тиберием. В последней германской кампании он командовал легионом и как-то забыл, что общая победа была одержана под руководством Тиберия, и всю заслугу готов был приписать одному себе. На покоренных германцев он смотрел исключительно как на свою собственность, и даже самого последнего раба, привезенного из Рима, ставил выше германских вождей и старейшин. Губернаторство Вара стало для Германии настоящим бедствием — совсем не такого ожидали германцы, покоряясь римской власти.
Происходивший из древнего патрицианского рода, Вар не в первый раз получал в свои руки такую огромную власть. Он был и консулом в Риме (в один год с Тиберием), и наместником в Сирии, где подавил опаснейший мятеж иудеев, доведенных до отчаяния его притеснениями и измывательствами. И не раз лишался высокого положения, смещаемый со своих постов — когда становилось слишком очевидно, что все способности он направляет на служение не Риму и Августу, а себе самому.
Поскольку вся Германия вместе с населением принадлежала ему безраздельно, то он плевать хотел на всякие там обычаи, уклад жизни и прочую дребедень. Побежденные обязаны были жить по римским законам, а если сказать вернее — по тем законам, которые установил Квинтилий Вар. Он поделил Германию на области, не смущаясь тем, что в некоторых из этих областей оказались племена, традиционно враждебные друг другу. Везде насадил своих судейских чиновников, сборщиков налогов, велел германцам строить храмы в честь римских богов и вокруг этих храмов селиться, образовывая города, как в других культурных провинциях, вроде Галлии и Малой Азии.
Самым влиятельным германским вождем в то время был Арминий, по инициативе которого и был заключен мир. Отказавшись от борьбы с империей, он рассудил, что должен как следует изучить ее устройство, чтобы понять, в чем заключается ее непобедимая сила. Еще в самом начале губернаторства Вара Арминий, по протекции Германика, приехал в Рим и был представлен Августу. Император принял его добродушно-снисходительно и позволил поселиться в Риме на тот срок, какой сам Арминий пожелает. Германский вождь купил небольшой домик на Палатине и начал цивилизовываться.