На самом севере, там, где река Везер впадает в море, Арминий договорился с одним из вождей херусков, сразу ставшим горячим сторонником его плана. План был таков: как только этот херуск получит сведения о том, что три полка Арминия собраны, он поднимет своих людей против местных чиновников — сборщиков налогов, с которыми обычно не бывает больше сотни солдат охраны. Причем расправа с римлянами должна быть особо жестокой, чтобы это вызвало большой шум и разожгло в душе губернатора желание отомстить. Херуск пообещал, что он сделает все как надо — ни раньше, ни позже, чем получит весточку из Майнца, от Арминия.
Через пару месяцев наместник Германии Квинтилий Вар с негодованием узнал, что северную область херусков охватил пожар мятежа — единственный уцелевший в кровавой бойне солдат, кое-как добравшийся до ставки губернатора, рассказал, что люди, посланные на сбор налогов, коварно схвачены, сожжены заживо, а все солдаты перебиты. Спасшийся воин настаивал, что имела место не какая-нибудь обычная драка из-за мелочи, вроде обеспеченной дочки, переросшая затем в неуправляемое побоище, а спланированная акция, направленная против римского владычества как такового. В первом случае губернатор мог ограничиться отправкой на север одной-двух когорт, этого было бы вполне достаточно, чтобы навести порядок, поотрубав пару десятков самых горячих голов и предав огню пяток-другой германских селений. Но здесь был другой случай. Здесь было государственное дело — измена и бунт, и подавлять этот бунт полагалось самому губернатору, с использованием всей имеющейся у него военной мощи.
Вар забеспокоился. Он немедленно отправил к реке Зааль посыльного с приказом Семнадцатому легиону сниматься и ускоренным маршем двигаться к Майнцу, на соединение с основными силами. Серьезные сомнения у губернатора (как у главнокомандующего) вызывали германские вспомогательные войска Сегимера и Арминия. Но Арминий рассеял недоверие Вара, поклявшись Юпитером, что приложит все силы к восстановлению на севере законной власти. Он ничего не заподозрил, Квинтилий Вар, никогда раньше не отличавшийся особой доверчивостью натуры. Он не внял предупреждениям некоторых своих приближенных (в том числе и германского происхождения) о том, что Арминий что-то затевает. Он в такой степени положился на преданность Арминия, что, дожидаясь подхода Семнадцатого легиона, позволил всем германским полкам двигаться к Везеру, чтобы они могли преградить путь восстанию и не дать ему распространиться на южные области, где, по поступавшим сведениям, пока было спокойно.
Возможно, Вар потерял бдительность из-за того, что чувствовал свою личную вину за мятеж херусков. Дело было в том, что он получил из Рима предписание несколько увеличить налоги в подчиненных ему областях — паннонская война значительно опустошила государственную казну, и Август собирался ее наполнить до прежнего уровня. Такие же предписания получили губернаторы и всех других провинций, но Вар, пожалуй, оказался самым рьяным исполнителем императорской воли. Он увеличил объем налога вдвое против того, что от него ожидали в Риме. Август будет доволен, думал Вар. Он понимал, конечно, что обрекает своих германцев на голод и, может быть, даже на голодную смерть. Но, в конце концов, — провинции на то и существуют, чтобы драть с них десять шкур. Все это многократно оплачено наперед драгоценной римской кровью, в том числе и его, Вара, кровью, хотя он ее и не проливал, но зато проливали его солдаты в сражениях с варварами! И все-таки, узнав о восстании херусков, он не преминул подумать, что, возможно, перегнул палку, уподобившись неразумному хозяину, который, вместо того чтобы ждать, когда курочка снесет яичко, выдавливает его из курочки, удушая ее самое.
Дальше события развивались точно так, как задумал хитрый Арминий. Через неделю из заальского лагеря прибыл Семнадцатый, Вар устроил объединенному войску смотр, собрал обоз для продовольствия и трофеев — и двинулся на север вслед за германскими полками Арминия и Сегимера. Он взял в поход даже военную технику — баллисты и катапульты, что снижало быстроту продвижения, но зато придавало уверенности в собственных силах, ибо известно, какой ужас наводят на варваров эти чудовищные и громоздкие машины.
Легионы шли медленно, техника часто застревала — колеса телег вязли в мягкой болотистой почве. Из-за этого армия Вара сильно растянулась, что было весьма неосмотрительно. Только на двадцатый день тяжелого пути римляне приблизились к цели. Им не удалось нагнать Арминия, чтобы соединиться с ним, но это уже было и не важно. Легионам оставалось идти не более двух дней. Только продвинуться сквозь огромный массив Тевтобургского леса — и они выйдут на привезерскую равнину.