Люди, хорошо знающие Августа, не ошибались — он действительно был обеспокоен той судьбой, которая должна постигнуть Рим после его смерти. Не то чтобы он хотел поменять преемника, но чувствовал, что Тиберию надо создать нечто вроде противовеса. Германик таким противовесом быть не мог.
О родном сыне Тиберия, Друзе Младшем, и речи не было. Молодой человек пока проявил свои способности лишь в одном — умении уклоняться от службы. Даже когда Август объявил тотальную мобилизацию и сам, несмотря на возраст, надел шлем и нагрудники, Друзилл выклянчил у Ливии относительно спокойную должность надсмотрщика за набором рекрутов в южных областях Италии. К тому же по Риму в последнее время ходили слухи, что Тиберий не является настоящим отцом Друза, а подлинным же отцом является сенатор Азиний Галл, впоследствии женившийся на Випсании, когда Тиберий отказался от нее. Может быть, слухи эти распускались с одобрения самого Азиния Галла, но их могла распространять и Ливия, не очень-то благоволившая к внуку. Во всяком случае, Тиберий не удивился бы, если бы узнал, что это так, — мать никогда не упускала случая сделать ему больно, почему же ей сейчас не уколоть сына наговорами на Випсанию, к которой Тиберий до сих пор испытывал теплые чувства и, может быть, даже любил ее — с той же силой, с какой ненавидел красивого и язвительного Азиния Галла.
Нет, если бы Август и решил заняться подбором кандидатуры на замену Тиберию или хотя бы для сдерживания его, он бы стал искать подходящего человека в другом месте. Что и подтвердилось дальнейшими событиями.
Закончился первый консульский срок Германика. Его консульство ничем особенным не было ознаменовано, и в этом не видели ничего удивительного. Германик был солдатом, и прежде всего солдатом, заниматься сугубо гражданскими делами — строительством, разбором тяжб, утверждением новых налогов и совершенствованием старых ему было скучно, хотя он занимался всем этим прилежно, как человек ответственный и дисциплинированный. И теперь он с радостью отправился на Рейн, имея в голове очередной план военной кампании, которая поставит германцев на колени, а земли по ту сторону Рейна снова подчинит Риму. Август, привыкший к постоянному общению с Германиком, напротив, был огорчен его отъездом.
Потому что они очень сблизились за последний год — старый император и молодой военачальник. Август часто приглашал Германика к себе, заходил и к нему в гости. Они много беседовали, в том числе и тайно, и никому, даже вездесущим агентам Ливии, не удалось выяснить содержания этих задушевных бесед. Она и сама пыталась выведать у мужа, о чем это можно так часто разговаривать с мальчишкой, но Август в ответ на ее хитроумные расспросы только улыбался кроткой улыбкой (к старости у него появилась такая улыбка) и, доводя Ливию до состояния тихого бешенства, переводил разговор на всякие мелочи. Ливия с гневом и изумлением отмечала, что прежнего абсолютного доверия между ней и Августом, похоже, уже нет. Это ее тревожило куда больше, чем, скажем, угроза вторжения германских орд в Италию. Своими тревогами Ливия поделилась с Тиберием и приказала ему держаться настороже, чтобы в любой момент быть готовым к решительным действиям.
Проводив Германика к войскам, Август стал задумчивым, менее общительным, чем раньше. Из друзей при нем остался один только сенатор Фабий Максим, в свое время однажды деливший с Августом консульство. Собственно говоря, это могло никого и не настораживать — у Августа постоянно были любимчики, которых он приближал к себе. Но Ливия видела — это был не тот Август, к какому она привыкла. И она насторожилась. Немедленно Ливия принялась обхаживать жену Фабия Максима — Марцию, зазывала ее к себе во дворец в гости, удостаивала многих милостей, среди которых самой главной была особая доверительность в разговорах. Даже старая Ургулания, вечная наперсница Ливии, не казалась такой близкой к своей госпоже, как Марция (и эта простушка буквально таяла от счастья).
Внезапно Августа обуяла жажда деятельности. Он сказал, что собирается совершить небольшое морское путешествие — и не только ради прогулки (моря Август вообще-то не любил), а с целью проверить состояние морских портов государства, готовность флота к возможной войне. Кроме того, заявил Август, ему сообщили об участившихся случаях разбойных нападений на римские торговые суда, и за время этого путешествия он собирался выяснить, откуда идет угроза мореходству, и постараться уничтожить гнезда пиратов, расположенные на многочисленных островах. Ливия, в заботе о здоровье и безопасности мужа, предложила ему в попутчики проверенных и надежных людей. Но Август, поблагодарив жену, отказался. Ливия не смела настаивать, она знала, что в отдельных случаях Август бывает упрям как осел. Ей пришлось отпустить мужа в плавание почти одного, сопровождаемого только Фабием Максимом.