Наконец Тиберий попросил слова. Он начал говорить о том, каким скромным был Август при жизни, о том, что надо соблюсти меру в назначении ему почестей. Но запрет Тиберий успел наложить только на сожжение тела Августа на Форуме — и категорическое, потому что сам император выбрал Марсово поле. Но больше Тиберию ничего сказать не удалось: горло ему перехватило рыданием, и он надолго зашелся в плаче. Лишь немного погодя воскликнул, что хотел бы не только голоса, но и самой жизни лишиться. Затем передал своему сыну Друзу, который сидел рядом и с любопытством наблюдал за происходящим, небольшой свиток с речью для прочтения. Друз прочел эту речь при гробовой тишине, охватившей зал, — ведь это было первое официальное заявление верховной, по сути дела, власти со дня смерти императора. К сожалению, речь изобиловала общими фразами и не содержала ничего конкретного — в ней ничего даже не говорилось о том, кто унаследует престол и как это произойдет. Тиберий, от лица которого зачитывалась речь, лишь говорил, что во всем последует воле покойного Августа, означенной в завещании, а завещание будет оглашено в сенате только завтра, сразу после похорон. Сенаторы наспех утвердили некоторые из предложений (в том числе — Азиния Галла, о проносе тела под Триумфальной аркой), и на этом экстренное заседание было закончено.
Назавтра толпы народа, собравшиеся на городских улицах и вокруг Марсова поля, были приведены в некоторое замешательство огромным количеством солдат, расставленных повсюду. Это могло говорить только об одном: власти перестраховывались на случай возможных беспорядков. Надо сказать, что римляне еще не привыкли к ограничениям такого рода — до сих пор им позволялось беспрепятственно любоваться зрелищами и участвовать в общественных мероприятиях. Теперь же, видя, что и на улицах особенно не потолкаешься, и на Марсово поле, чтобы увидеть погребальный костер, удастся пройти не каждому, люди начинали подумывать: а не меняется ли в их государстве что-то к худшему? Многие тут же вспомнили родительские и дедовские рассказы о том дне, когда был убит Юлий Цезарь, и народу была возвращена свобода — тогда тоже было введено нечто вроде военного положения в Риме, но это хотя бы могло считаться оправданным, потому что не все в Риме одобряли убийство Цезаря и беспорядки действительно могли возникнуть. Но зачем так строго охранять погребение старика Августа, которого чтит каждый? Ведь император умер собственной мирной смертью. Войска на похоронах Юлия, препятствуя весьма возможному кровопролитию, защищали новый порядок, основой которого были свобода и народовластие. Какой порядок защищают солдаты сейчас? Новая власть и без того надежно защищена — достаточно лишь взглянуть на рожи этих преторианцев, что выстроились в угрожающие шеренги и изображают из себя хозяев над жизнями простых людей. Впечатление недобрых перемен усилилось, когда на всех площадях и перекрестках стали громко зачитывать эдикт Тиберия — обращение к народу с требованием соблюдать порядок и не мешать похоронам.
Таким образом, церемония погребения хотя и была проведена с необычайной пышностью — сенаторы на плечах внесли Августа на костер, и потом, когда он сгорел, видные представители всадников, босые и в неподпоясанных туниках, собирали прах императора горстями, под многоголосый плач и молитвы жрецов, — все равно у народа сложилось мнение о некой поспешности этой церемонии. Находились злые языки — они пускали слухи о том, что в покойном старом Августе не было ничего божественного. И очень многие, обиженные тем, что им не дали как следует насладиться зрелищем, охотно соглашались с этими зловредными слухами. И даже вспоминали некоторые дела и поступки Августа, вовсе не соответствующие тому светлому его образу, что еще недавно рисовался всем с такой непререкаемой отчетливостью.
Как-то вдруг вспомнилось, что таких неблаговидных делишек на совести у Августа много, даже чересчур. С чего он начал свое правление? С того, что развязал гражданскую войну против Антония. А когда почувствовал, что Антоний ему нужен, заключил с ним мир. Только имея такого прославленного полководца своим союзником (Лепид был просто тряпка), Август мог надеяться на то, что устранит всех, кто будет в дальнейшем противиться его единоличной власти (и Антония тоже, но в последнюю очередь). И он победил своих врагов, блистательный Август, — но какой ценой? Сначала были кровавые недели и месяцы проскрипций, когда вода в Тибре текла красного цвета (и достойнейший Цицерон был тогда обезглавлен[60]). Потом Антоний помог Августу разбить войска убийц Юлия Цезаря — Кассия и Брута[61], потом — Секста Помпея[62]. Добиваясь дружбы Антония, Август даже породнился с ним, отдав ему свою сестру Октавию, — и за это родство Антоний в конце концов расплатился смертью.