Через месяц, не выдержав голода и издевательств стражи, Юлия умерла.
33Прошла зима, наступило лето, и Германик получил возможность продолжить военные действия против Арминия. От приглашений в Рим он упорно отказывался (Тиберий слал ему эти приглашения одно за другим) и объяснял, что не может оставить армию в тот момент, когда появились предпосылки для новых побед.
Тиберия военные победы в Германии отнюдь не радовали. Чего добивался Германик? Он, безусловно, вел какую-то хитрую игру и тем более подозрительную, что не давал никакого повода для подозрений. А они все равно возникали, и в их обоснованности Тиберия не уставал убеждать Сеян. Как у Германика, говорил он, поднялась рука написать подложное письмо от имени Тиберия? Мыслимое ли это дело? И что сможет в дальнейшем помешать Германику, уже совершившему такой подлог, еще раз не попробовать, если однажды это сошло ему с рук? И что будет в другом подложном письме? Во всяком Случае, Сеян обещал Тиберию, что станет за Германиком следить — для этого внедрит в его окружение своих людей — и сразу же примет меры, если получит хоть какие-то сведения о готовящемся новом предательстве.
А Германик, ничего не зная о подозрениях Тиберия, думал только о величии Рима и славе римского оружия.
Вскоре он отбил у германцев еще одного орла и нанес Арминию страшную обиду, захватив в плен его жену и сына.
И сразу после этого выиграл несколько крупных сражений, в одном из которых погиб родственник и сподвижник Арминия — Сегимер. То есть можно было считать действия Германика одной успешной военной кампанией. Хотя началась она в некотором роде случайно и совсем не совпадала с планами, составленными Германиком и его штабом за долгую зиму.
Дело было так. Одним из немногих союзников римлян в Германии был вождь по имени Сегест. Он был человеком умным, имел опыт долгой жизни и понимал, что с империей гораздо выгоднее жить в мире и даже подчиняться ей, ломая древнюю германскую гордость, чем бесплодно тратить силы и жизни в борьбе против Рима. Этот Сегест не любил Арминия, несмотря на то, что Арминий приходился ему зятем. Когда-то Арминий похитил у Сегеста дочь — и не столько, как догадывался Сегест, по большой любви, сколько для удовлетворения своего тщеславия. Дело тогда едва не дошло до крупной распри, но Арминий обратился к совету старейшин и с помощью их просьб, а также своих многочисленных подарков Сегесту сумел замять дело.
И когда Арминий задумал коварный план уничтожения Вара, Сегест был тем самым человеком, который предупреждал римлян о коварстве зятя. Он даже предлагал Вару заковать в цепи себя самого вместе с Арминием, но Вар не поверил предупреждениям. После того как легионы Вара погибли и зарейнские земли полностью очистились от римского присутствия, Сегест стал одним из тех, кто предсказывал скорое возмездие, и говорил, что амбиции его зятя очень дорого будут стоить Германии. Он всячески пытался убеждать вождей других племен, что с Арминием надо покончить, вернуть Риму захваченных орлов и покаяться — это убережет их всех от большой крови. Арминий знал о том, что тесть настраивает вождей против него, но до поры не придавал этому большого значения, так как был еще в состоянии некоторой эйфории от легкой победы над Варом. Эйфория прошла после того, как Германик дерзкой вьиазкой разорил земли марсов и вдобавок к тому разбил войска бруктеров и их союзников на обратном пути.
Злоба душила Арминия, и он должен был дать этой злобе выход. Он словно потерял рассудок: забыв о том, что жена и сын как раз находились у Сегеста в гостях, отправил один из своих отрядов с приказом привезти голову тестя. Отряд осадил город, но не мог взять — Сегест держал оборону. Несколько дней прошли в штурмах и их отражениях, пока Сегест не пришел к выводу, что его сил надолго не хватит. И тогда он решился позвать на помощь Германика.
Тот, надеясь, что Арминий сам принимает участие в осаде тестя и станет легкой добычей, если его захватить врасплох, немедленно выступил. Скорым маршем Германик прошел по вражеской территории, достиг обороняющегося города и наголову разбил нападавших, освободив Сегеста, — и с удивлением обнаружил вместо заклятого врага Арминия его жену и сына.
Этому удачному походу Германика предшествовали не менее удачные действия его против хаттов и Авла Цецины — против херусков и марсов. Для Арминия это было страшным ударом, и он бросился на север поднимать племена на решающую битву с римлянами.