Двое агентов Криспа пробрались в Остию с мешком золота и фальшивым письмом от нескольких влиятельных римских граждан. Изображая из себя приверженцев Постума, они добились встречи с Клементом — и ничем не выдали, что самозванец ими опознан. Разговаривали с ним как с настоящим Постумом, на все лады понося Тиберия. И Клемент им поверил.
Еще бы не поверить — ведь члены сената посылали ему огромную сумму на содержание армии, а в письме обещали полную поддержку. Там говорилось, что охрана дворца Тиберия подкуплена и пропустит Постума вместе с небольшим отрядом внутрь. Разумеется, отряд Постум должен составить из самых преданных ему людей. Дорога на Рим свободна — осталось только выбрать подходящее время, когда во дворце будут находиться и Тиберий, и Ливия, и Друз Младший, чтобы можно было расправиться сразу со всеми одним махом.
Разумеется, Клемент не знал о том, что эти трое почти не собираются под одной крышей и уж вовсе никогда одновременно не ночуют во дворце. Настоящий Постум мгновенно усмотрел бы подвох. Для Клемента же все трое были олицетворением одного зла, поэтому в его сознании они сливались как бы воедино. Клемент пришел в восторг от заманчивого предложения неизвестных ему доброжелателей и заверил агентов Криспа, что будет ждать условного сигнала с нетерпением.
Остальное было делом нетрудным. Сигнал вскоре пришел в Остию. Клемент с отрядом в сто человек отправился в Рим. Недалеко от места, где Крисп расположил засаду, внимание самозванца было отвлечено, и он был захвачен, а сотня его приверженцев в несколько минут изрублена напавшими с четырех сторон преторианцами.
Далее Крисп действовал еще более решительно. Поместив Клемента под надежную охрану, он двинул гвардейцев на Остию, рассчитывая сильно поубавить число сторонников самозванца. Это ему удалось: когорта вошла в город ночью и, уничтожая патрули, встречавшиеся на ее пути, добралась до казарм, где отдыхали моряки, уверенные, что скоро из Рима придет радостная весть — Клемент им это твердо пообещал. Застигнутых врасплох моряков преторианцы убивали десятками, как волки, ворвавшиеся в загон для овец. Почти никому не удалось уйти. Потом гвардейцы пошли по домам богатых горожан, поддерживающих Клемента, рубя всех без разбору. К утру Остия была полностью очищена от изменников. Крисп мог отправляться к Тиберию с добычей.
Клемента привезли во дворец к вечеру, закутанного в покрывало и с завязанным ртом — не как человека, а как некий груз. Тиберий приказал его извлечь и доставить в дворцовый подвал для допроса.
Откровенно говоря, император до последнего момента, пока не увидел лицо самозванца, терзался мыслью: а вдруг это все-таки настоящий Агриппа? Вдруг Август успел заменить своего внука на кого-то другого, похожего? При условии, что стража на острове менялась — откуда было новой смене знать, тот заключенный или не тот, ведь даже имени Постума им не сообщали? Но, увидев скованного цепями Клемента, Тиберий успокоился. Даже почувствовал к самозванцу нечто вроде благодарности.
— Как это тебя угораздило стать Агриппой, шлюхин ты сын? — с грубой усмешкой спросил он.
Тиберий ожидал слез, раскаяния и просьб о сохранении жизни. Пожалуй, если Клемент показался бы ему искренне сожалеющим о том, что сделал, Тиберий мог и оставить его в живых: мало ли для чего такой человек понадобится. Да хотя бы для того, чтобы показывать его римским гражданам, как преступника, склонившегося перед величием императора и отрекшегося от своих преступных замыслов. Но Клемент и не думал молить о снисхождении.
— Я стал Агриппой точно так же, как ты — Цезарем! — дерзко вскинув голову, произнес он. Глядел при этом прямо в глаза Тиберию, и во взгляде самозванца ясно видна была та веселая непокорность, что всегда была свойственна Постуму.
Тиберий сразу пожалел о своих сомнениях: нужно было велеть Криспу убить мерзавца на месте, а потом уже сообщить, Постум это был или нет. А Клемент, воспользовавшись паузой, продолжал дерзкие речи.
— Ты скоро умрешь, Тиберий! — кричал он. — Посмотри на себя, ты, грязный порочный старик! Думаешь, убил моих братьев, убил меня — и стал императором? Ха-ха-ха! Какой из тебя император? Ты даже не мужчина ведь! Вспомни-ка, что было с тобой на Родосе? Женщины от тебя шарахались, так ты всех тамошних коз перепортил! Эй, солдаты! А ну-ка признавайтесь, что он делает с вами по ночам? Заставляет блеять по-козьи?