Тиберий — не как император, а как товарищ Германика по консульству — вернул должностным лицам и сенату их прежние полномочия и власть. Магистраты получили право вновь поступать по своему усмотрению: преторы могли судить, трибуны и эдилы — наблюдать за порядком и благоустройством города, строительством, а также организацией развлечений, квесторы — следить за рыночными ценами, расходами и доходами, сбором налогов — и все это без оглядки на высшую власть и преторианскую полицию. Любое свое решение пусть самое незначительное — Тиберий пропускал через одобрение или неодобрение сената: он просил разрешения на починку зданий, набор или роспуск воинов, размещение легионов и вспомогательных войск, о продлении военачальства и поручения срочных походов. Он советовался даже о том, как и что отвечать иноземным царям на их послания. И если постановления сената расходились с его желаниями, он не жаловался.
Постепенно войдя во вкус, Тиберий обнаруживал у себя все новые добродетели. Он вдруг загорелся гневом ко всяким безобразиям, творимым наместниками в провинциях, да и в самом Риме, — к вымогательствам, взяткам и тому подобному. Чиновника, замеченного в таких преступлениях, он принуждал к отчету перед сенатом. Тиберия также стало беспокоить разрушение некоторых традиционных устоев римской жизни, например, умеренности в потребностях каждого гражданина, чистоты брачных отношений и так далее. Он возобновил публичные процессы над неверными женами. Одного римского всадника, который когда-то дал клятву не разводиться с супругой, но потом застал ее в прелюбодеянии с зятем, Тиберий освободил от этой клятвы. Находились развратницы, которые сами отрекались от прав и достоинств матрон и объявляли себя проститутками, чтобы уйти от суда (ибо по старому закону женщина, признавшаяся в своем разврате, этим как бы сама себя наказывала); были и распутные юноши из высших сословий, которым было запрещено выступать на сцене и на арене и которые, чтобы получить такое право, добровольно подвергались позорному приговору в разврате или мужеложстве. И тех и других Тиберий осудил на изгнание. Он предложил сенату установить закон против чрезмерной роскоши, узнав, сколько стоят коринфские вазы и что один богач за три такие вазы уплатил тридцать тысяч сестерциев. Подавая согражданам пример скромности и воздержанности, Тиберий устраивал званые обеды, где на стол ставились и вчерашние кушанья, и уже початые — ведь не выбрасывать же их только потому, что их не смогли съесть с первой попытки! Наполовину съеденный кабан по вкусу ничем не отличается от целого, утверждал Тиберий.
Он принялся и за сенаторов, которые по привычке пользовались разными небольшими хитростями, чтобы сократить свои расходы. Одного сенатора он лишил полосы на тоге, когда узнал, что тот перед июльскими календами уехал к себе в поместье, чтобы, возвратившись после календ, дешевле нанять дом в Риме: это был определенный законом срок пересмотра контрактов. Другого сенатора Тиберий лишил квестуры за то, что тот женился накануне жеребьевки по распределению ведомств, а на следующий день — развелся. Хитрый сенатор учел, что женатому положены льготы. Но он просчитался!
Забота об общественной нравственности побудила Тиберия обрушить свой гнев на многочисленные культы иноземных богов, распространенные по всей Италии, — в особенности египетские и иудейские. Он добился запрещения священных обрядов под страхом рабства. От наказания освобождались только те, кто добровольно отрекался от своей веры, сжигал книги, утварь и одежды, необходимые для отправления культа. От иудеев Тиберий вообще очистил Рим: молодежь под видом военной службы разослал по отдаленным провинциям с плохим климатом, а остальных их соплеменников выгнал просто так, и все, кто ослушался, стали рабами без права выкупа, навечно.