Германик решил заняться другими делами, тем более что появились весьма неотложные. Немедленного вмешательства
требовала Армения, оставшаяся без царя; Нет, царь Вонон не умер, а просто был изгнан соотечественниками. (Кстати, этот Вонон, прихватив с собой казну, сразу же отправился в Сирию, под крыло Пизона и Планцины, благоволения которых добился при помощи щедрых подарков.) При Вононе Армения не могла считаться очень надежной провинцией, так что потеря для Рима была небольшая. Германик выяснил, что народ Армении и даже большинство знати, хотят призвать на царство Зенона — сына понтийскош царя Полемона. Зенон с юных лет жил среди армян, усвоил их обычаи, образ жизни и язык. И, как сообщили Германику, был лоялен к Риму. Не теряя времени, Германик отбыл в Армению и там, в городе Артаксате, с полного одобрения местной аристократии и при большом скоплении народа, возложил на голову Зенона царский венец. Теперь имя Зенона, по названию города, в котором он стал царем, было — Артаксий.
Кроме этого Германик добился окончательного превращения Каппадокии в римскую провинцию и посадил там правителем легата Квинта Верания. Усилиями Германика жители Коммагены, также оставшейся без царя, приняли к себе управителем Квинта Сервея.
Германик оставался верным себе — он служил отечеству, не обращая внимания на интриги, которые плетутся против него.
36В это время в Германии началась междоусобная война. Царь восточных германцев-готов Маробод поднялся против херусков, возглавляемых Арминием и его ближайшим сподвижником и дядей Ингвиомером. Восточные германцы не враждовали с Римом, по крайней мере до боевых действий дело не доходило. Но Маробод, считавший себя — и не без основания — гораздо более сильным вождем, чем Арминий, завидовал ему. Племена готов, бургундов и вандалов были гораздо многочисленнее северных и западных племен, а их владения с северной и восточной стороны могли простираться безгранично далеко — только иди и Завоевывай все новые и новые земли. И Маробод, пользовавшийся среди своих народов огромным влиянием, полагал, что мог бы возглавить союз германских племен.
Но Арминий опередил его, объединив херусков, хаттов и марсов в борьбе против Рима. А уж победа над легионами Вара вообще поставила Арминия в положение едва ли не божества, что наполнило душу Маробода черной завистью. Когда пришел Германик и принялся громить армию херусков и марсов, Маробод, хотя к нему и обращались за помощью, ничего не сделал, чтобы помочь Арминию. А ведь победа Арминия могла быть обеспечена, если бы Германику пришлось сражаться еще и со свирепыми и искусными в бою воинами Маробода. Теперь уже Арминий имел право обижаться на своего восточного завистника.
Но в свою очередь Маробод ничем не помог и Риму в войне с Арминием. Поэтому, когда союз западных племен напал на Маробода и тот, терпя поражение за поражением, обратился за помощью к Тиберию, то получил отказ. С чего бы это Рим стал помогать племенам, не поддержавшим его?
С другой стороны, Тиберий не хотел оставлять без внимания войну Арминия с Марободом. Этим надо было воспользоваться! Пусть варвары режут друг друга: чем больше их погибнет, тем спокойнее будет жить империя. Но и Маробода не следовало делать врагом, хотя бы из опасения, что варвары могут помириться, и тогда их объединенное войско пойдет на Рим.
Германик был занят своей миссией на Востоке. Но он и не годился для тех планов, что созрели в голове Тиберия. Прямолинейный Германик непременно принял бы сторону Маробода, исходя из того, что враг врагов Рима — друг. А варвар по определению не может быть другом. Туда следовало послать не Германика, а совсем другого человека.
Тиберий решился отправить туда своего сына — Друза Младшего. Пришла наконец пора ему проявить себя в настоящем деле. Снабдив сына советами и порядочным войском, император благословил его. Советы отца были просты и сводились к одному: прибыв на место, занять выжидательную позицию, предоставив Арминию и Марободу самим решать свои проблемы. А потом действовать по обстановке.
Друз Младший пошел дальше. Разбив лагерь на правом берегу Дуная, он начал по отношению к племенам, не вовлеченным в войну, проводить политику хитрых провокаций. Его люди по ночам нападали на мирные селения, убивали детей и стариков и оставляли на месте преступления улики, указывавшие то на воинов Арминия, то на подданных Маробода.