Кроме того, Тиберий стал все больше проявлять такое неприятное свойство характера, как скупость. Даже те небольшие денежные выдачи, которыми он хоть редко, но поощрял своих воинов после очередного удачного сражения, прекратились. Он вбил себе в голову, что угодит Августу, если сократит расходы на армию.
Действительно, пятьдесят тысяч легионеров вместе с таким же приблизительно количеством вспомогательных войск обходились Риму в немалую сумму. Теперь же ожидалась затяжная война в Германии — брожение среди тамошних племен, недовольных тем, что приходится подчиняться Риму, достигло невиданного размаха. Германцы были многочисленны и неплохо вооружены, среди них появилось все больше сильных и ярких вождей, с презрением относившихся к старшим, тем, которые смирились с римским владычеством. Отпадение же Германии от Рима означало бы то, что на севере появится опаснейший враг, всегда готовый вторгнуться в богатую и цветущую Италию. Кроме того, это могло создать ненужный прецедент для других провинций, где также многие были недовольны оккупационной властью. Так что вопрос усмирения Германии был для Рима не просто вопросом престижа — он приобретал жизненно важное значение. Грядущая война неизбежно должна была потребовать новых расходов и тем самым грозила стать среди римского народа непопулярной.
Войну следовало удешевить, и Тиберий взялся за это дело с присущим ему упорством и основательностью.
Для этого существовало два основных пути. Во-первых, нужно было уменьшить жалованье солдатам. Раньше в войсках Тиберия оно составляло один золотой, или сто сестерциев, в месяц, в войсках же более щедрого Друза — полтора, а то и два золотых. (По странной несправедливости судьбы жалованье преторианских гвардейцев, несущих службу в Риме и его окрестностях, было раз в пять выше, чем у солдат, каждый день рискующих жизнью во вражеских провинциях.) По предложению Тиберия сенат снизил денежное довольствие солдатам действующей армии до трех золотых в четыре месяца. Это была существенная экономия, а свое решение сенаторы объяснили тем, что солдаты-де могут рассчитывать на получение части военной добычи, и это заставит их сражаться с еще большей храбростью. Тот факт, что германская военная добыча состояла в основном из грубо сделанного оружия, лошадей и прочей скотины, лишь изредка попадавшей в солдатские котлы, да примитивных, как правило, бронзовых украшений, не имевших высокой ценности серебра или золота, в логическом обосновании сенатского решения вообще отсутствовал. Вместо лишнего золотого римские воины получили некое туманное обещание.
Другой путь для достижения той же цели, который нашел Тиберий, доставил солдатам еще большее огорчение. По закону римский гражданин, поступивший в армию, обязан был прослужить шестнадцать лет (в отличие от девяти лет преторианского гвардейца). По окончании срока службы он увольнялся в отставку с выплатой солидного вознаграждения в сорок тысяч сестерциев и вдобавок получал участок земли, скот и несколько рабов, чтобы эту землю обрабатывать и тем кормиться до скончания дней. Многие небогатые римляне рассматривали военную службу как самый верный способ обеспечить себе спокойную и почетную старость.
Тиберий изменил это правило своим волевым решением, даже не потребовав у сената изменения закона. С тех пор как он объединил под своим командованием все войска, ветераны больше не увольнялись в отставку и продолжали служить на прежних основаниях — до особого распоряжения. Довольно большая часть римского войска состояла из таких старослужащих ветеранов, и из них многие уже начали отсчет третьего десятка лет службы.
Было много больных и искалеченных (ударами вражеского оружия или палками и розгами центуриона). Эти люди изо всех сил продолжали тянуть солдатскую лямку, ни на что не жалуясь, ибо выходное пособие после шестнадцатилетнего положенного срока было для них единственной целью и надеждой не умереть с голоду в будущем. Таких Тиберий зачислял в разряд вексиллариев — воинов, несущих особого рода вспомогательную службу (поддержание порядка, охрана знамен, снабжение), и эта служба официально считалась более легкой. На самом же деле новоявленные вексилларии продолжали выполнять все свои прежние обязанности, но за меньшую плату. И об увольнении также не могли теперь мечтать, потому что, числясь в новом разряде, получали законную, но неопределенную добавку срока.