Каждый день он представлял Августу доклад. Поскольку император часто находился в своей летней резиденции на берегу моря, недалеко от Остии, Тиберию приходилось курсировать между императорской виллой и Римом. На это уходила пропасть времени, так что предсказание Ливии оказалось верным: он вполне официально, не вызывая неодобрения Августа, мог отказать себе в удовольствии посещать Юлию и вообще — вести семейный образ жизни.
Ливия держала слово, данное сыну: за Юлией была установлена непрекращающаяся слежка. И она давала нужные результаты, потому что, отвергнутая и оскорбленная мужем, Юлия решила ему мстить самым приятным для себя образом: она, что называется, пустилась во все тяжкие и давала агентам Ливии много высококачественного компрометирующего материала. Она вспомнила о своих старых воздыхателях и дала им понять, что теперь они могут получить все, что хотели. Уединенный дом, в котором Юлия проживала под предлогом спасения от летней жары, превратился в дом свиданий.
Юлия чувствовала себя свободной и старалась получить от жизни все те радости, что не могла (да уже и не хотела) получать от Тиберия. Несмотря на свои сорок с лишним лет, женщина она была еще крепкая, полная сил и желаний. И была еще хороша — настолько, что перед ней не смогли устоять ни греческий учитель, обучавший грамматике и музыке ее дочерей, Юлию Младшую и Агриппину, ни суровый Вольф, начальник германской стражи. Она спала с кем хотела, необходимость соблюдать тайну в своих любовных приключениях волновала Юлию не меньше, чем сами приключения, и Юлия была счастлива как никогда, счастлива настолько, что порой начинала терять осторожность. Она вела с любовниками обширную переписку, а письма разбрасывала где попало, уверенная в том, что, кроме нее, никто этих писем читать не станет. Она любила, ожидая одного мужчину и готовясь к сладостной встрече с ним, почитать перед его приходом послание другого любовника. К Ливии попадало много этих писем, и она пока складывала их в потайной ящичек, надеясь в свое время ошеломить ими Августа, который, как водится, должен узнать о приключениях дочки последним.
И Тиберий и Ливия работали не покладая рук. Только каждый трудился ради своей личной цели. И цели эти у обоих были противоположными. И ни один не догадывался о намерениях другого.
Тиберий считал, что мать наконец поняла, какую жестокую судьбу уготовила сыну, вынудив его жениться на Юлии. Теперь, думал он, когда смерть унесла Друза, материнское сердце наполнилось чем-то вроде раскаяния, и Ливия приложит все усилия, чтобы облегчить жизнь Тиберию, не лишив его при этом расположения Августа. А Ливия была уверена, что Тиберий наконец взялся за ум и своей деятельностью хочет доказать Августу, что лучше и достойнее, чем он, император не найдет себе преемника. Разоблачением же Юлии в глазах Августа она хотела убить сразу двух, а то и трех зайцев: во-первых, сразу поднимется авторитет Тиберия как оскорбленного страдальца, который из благородства щадит отцовские чувства императора и только в беззаветном служении ему и отечеству находит успокоение, не требуя даже наград. Во-вторых, Гай и Луций для Августа, при всей его к ним любви, становились отродьями шлюхи, во многом перенявшими дурные качества матери. (Ливия работала и в этом направлении, и Августу в последнее время приходилось не раз выслушивать жалобы на наглое поведение обоих подростков. Гай и Луций проводили целые ночи в буйстве, дебошах и разврате.) Было еще «в-третьих», так как Ливия рассчитывала обвинить нескольких неугодных себе людей в том, что они были любовниками Юлии, а следовательно, нанести обиду императору. Несколько подложных писем, лжесвидетельств — и Август, убитый горем, не станет тщательно разбираться, а сразу поверит. И ненужные люди будут убраны.
А Тиберий нисколько не хотел становиться преемником императора. Он действительно чувствовал усталость от всех бесконечных трудов и войн, он хотел покоя. Поэтому и старался выполнить последнее поручение Августа как можно лучше. Когда-то, еще в молодые годы, возвращаясь из Армении, где он заново короновал царя Тиграна, Тиберий сделал остановку на острове Родос, находящемся недалеко от малоазийского побережья. Остановка была вынужденной — что-то случилось с корабельными снастями. Их быстро починили, но Тиберий задержался на Родосе еще несколько дней и остался бы еще, если бы не знал, с каким нетерпением его доклада дожидается Август. Тиберий был поражен красотой острова, а главное — тем действием, которое Родос на него оказал. Там было хорошо и мило сердцу. Мягкий теплый климат (ему рассказали, что здесь не бывает холодной зимы и слишком жаркого лета), уютный, утопающий в зелени фруктовых деревьев городок — столица Родоса с таким же названием. Тиберий не увидел на острове ни одного места, которое бы ему не понравилось. С того времени он не переставал мечтать о жизни на Родосе. Не сказав ни слова никому, даже матери, через посредника он купил там дом — одинокую виллу, стоящую на высоком мысу, вдающемся в лазурную бухту и окруженную красно-ствольными соснами. На той вилле пока жил человек из местных, приглядывавший за хозяйством и содержащий дом в чистоте — до приезда хозяина. И Тиберий находился в предвкушении, что скоро Август даст ему отставку и отпустит жить на прелестный остров.