Ливия испытала нечто вроде угрызений совести. В ее сердце шевельнулась жалость к сыну — чего не случалось уже очень давно, с тех пор когда Тиберий был еще мальчиком. Правда, и в те годы Ливии не часто приходилось его жалеть. У нее всегда были дела поважнее.
Она явно перегнула палку. Впору было на себя слегка рассердиться, и Ливия рассердилась. Продолжалось это, впрочем, совсем немного времени: деятельный ум уже начинал искать выход из создавшегося положения. И — как всегда — следовало хорошенько подумать, какую выгоду для себя можно извлечь даже из такого печального обстоятельства, как сыновний мятеж.
Она отпустит его — пусть едет куда хочет. Может воспротивиться Август: еще бы, ведь без Тиберия ему придется взять на себя такую кучу дел! Но ничего, Ливия уговорит мужа. Более того, она расскажет ему, что Тиберий уезжает, чтобы спастись от позора, которым он обязан распутству Юлии, а также — наглым поведением (теперь более Августа, чем ее) сыновей-наследников. Но это козыри, которые следует беречь для самого крайнего случая. Разговор с Августом надо начать с материнской озабоченностью душевным состоянием Тиберия, вызывающим тревогу. Намекнуть — да что там намекать! — сказать прямо, что Август совсем не ценит великих заслуг Тиберия, не награждает его. Только что вернувшись с победоносной войны, Тиберий вынужден был впрячься в такую лямку — и в одиночку вытащил весь воз! И что он получил? Возможность безропотно получать плевки в лицо от Гая? А ведь почти в то же самое время Август наградил, к примеру, актера за хорошую игру — миллионом сестерциев! И при этом еще считает себя справедливым правителем!
Вскоре у Ливии был составлен новый план на будущее. Итак, Тиберий уезжает, это решено. Ливия станет ему регулярно писать, чтобы сын находился в курсе всех столичных дел. Он будет, будет читать ее письма, он будет ждать их с нетерпением! Усталость — это только временно. Он отдышится, придет в себя, побездельничает вволю, а потом — соскучится. Ливия прекрасно знает своего сына: он только кажется другим людям мрачным затворником по природе. Дикарь, не умеющий себя вести и не желающий учиться хорошим манерам, деревенщина, непонятно как родившийся у такой блистательной матери, как Ливия, — вот что думают о нем люди.
Они ошибаются. Тиберий больше всего на свете желает не покоя и уединения — а власти! Только мать понимает его по-настоящему! Он уже отравлен ядом власти, хотя, возможно, пока сам себе боится признаться в этом. Из двух сыновей Ливия выбрала именно старшего кандидатом на императорский трон! Друз (пусть ему хорошо живется на небесах) не подходил для этой цели. Для этой величайшей цели из всех, какие могут стоять перед человеком! Тиберий станет императором после Августа, и она, Ливия, позаботится об этом. Она успеет хорошенько подготовить почву для возвращения Тиберия в Рим.
И успеет решить также проблему с нынешними наследниками Гаем и Луцием. Это нетрудно будет сделать. Один лишь разговор с Августом. Мальчики ведут праздный образ жизни? Они все шалят? Пора бы им выходить из детского возраста, в каком они продолжают пребывать, несмотря на то что считают себя взрослыми. Беззаботная и веселая жизнь в Риме — плохая школа для будущих властителей империи. Ливия заставит Августа поручить Гаю и Луцию что-нибудь важное, например, отправить на войну. Ведь надо когда-то начинать! Она уверена — Август легко с ней согласится, к тому же будет ей благодарен за то, что она заботится о мальчиках. Кроме этого им можно будет придумать много всяких трудных дел. И пусть старый дурак Август любуется, как его ненаглядные сыночки заваливают одно поручение за другим, и пусть вспоминает Тиберия добрым словом, и почаще.
Непременно надо убрать Юлию. Ну это совсем легко. Хотя есть одна тонкость — лучше будет, если Августу на мать пожалуются сами Гай и Луций. А для этого нужно, чтобы Юлия устроила такой неприкрытый разврат, что даже до них дошли разговоры. Пока же она соблюдает осторожность. Но когда Тиберий уедет, придется каким-нибудь способом подстегнуть ее вдовью похоть; это можно сделать с помощью умелых специалистов в сфере плотских отношений. Только платить им получше, не экономить на важном.
Это основные направления, которые следует разрабатывать. Есть еще разные мелочи, вроде маленького Агриппы Постума (его также усыновил Август). Но это может подождать. Есть дети Друза, и особенное беспокойство вызывает девятилетний Германик. Уж слишком горячую любовь Август испытывает к нему. Как бы не усыновил! Но об этом, пока живы Гай, Луций и Постум, можно тоже пока не волноваться.