Он согрелся и захотел есть — почувствовал просто звериный голод. Огляделся. Низенький столик, стоящий возле края террасы, был накрыт, очевидно, к завтраку. Тиберий подошел и откинул салфетку. Довольно ухмыльнулся: предупредительный Фигул позаботился обо всем на тот случай, если хозяин проголодается. Под салфеткой оказались: стопка мягких лепешек, миска с творогом, еще одна миска, полная соленых оливок, брусок свежего коровьего масла, завернутый во влажную тряпицу козий, остро пахнущий сыр и, конечно, приземистая, с широким горлом, амфора, полная вина и накрытая лепешкой, чтобы вино не выдыхалось. Столик был поставлен с таким расчетом, чтобы отсюда можно было видеть всю бухту, а значит, наслаждаясь вином и едой, одновременно любоваться красивым видом. Тиберий не спеша приступил к еде, хотя по привычке и хотелось сразу набить рот поплотнее. Отныне — никакой спешки, никакого торопливого насыщения. Время, как и пространство, тоже принадлежит ему.
Он решил начать с глотка вина, налив в чашу совсем немного. Но вино оказалось таким вкусным, что каждый глоток властно требовал следующего. Осушив чашу, Тиберий сразу наполнил ее до краев и выпил одним махом, чтобы наполнить снова. Лишь после четвертой (а может быть, пятой) порции он почувствовал, что жажда утолена и можно обратиться к хлебу с маслом и сыром. Голова вскоре закружилась — но самую малость, и Тиберия это очень развеселило. О, ужас — он пьян с утра! И похоже, собирается продолжить это неблаговидное дело, намереваясь опустошить всю амфору и даже сказать Фигулу, чтобы тот снова наполнил ее. Какое преступное легкомыслие! И к великому сожалению, рядом нет совершенно никого, кто бы сделал ему строгий выговор. Сжевав кусок лепешки и проглотив несколько маслин, Тиберий опять выпил две полные чаши, одну за другой.
Сзади почтительно кашлянули. Тиберий обернулся с неприличной своему новому положению поспешностью. Но это был не посыльный от Августа, не секретарь Ливии, не ординарец префекта лагеря — это был всего-навсего Фигул, не имеющий права спать, когда хозяин бодрствует.
— Хорошего дня и удачи, трибун, — почтительно склонив голову, произнес Фигул.
Тиберий кивнул ему в ответ, не очень довольный приходом слуги. Но, может быть, Фигул пришел сейчас не как слуга, а как приказчик или телохранитель?
— Чего тебе надо? — спросил Тиберий, стараясь, чтобы язык поменьше заплетался.
— Я прошу разрешения съездить в город, трибун.
— Зачем? Надолго?
— Я буду обратно к вечеру, трибун, — заверил Фигул. — Нужно купить припасов. Заодно договорюсь с кем-нибудь, чтобы привозили сюда рыбу и мясо. Может быть, мне купить корову?
— Нет, нет, никаких коров, — засмеялся Тиберий, — Не хватало нам еще тут навозной вони! Пусть все привозят. Денег хватит у тебя? Или ты как раз за деньгами пришел?
— Пока хватит, трибун. Так я поехал, — Фигул еще раз поклонился, но уходить не спешил, явно собираясь сказать что-то, уже не относящееся к проблемам ведения хозяйства.
— Еще что? — спросил Тиберий недовольно. Ему хотелось снова остаться одному.
— Я осмелюсь сказать… Я здесь завел несколько знакомств, трибун, — совсем другим тоном произнес Фигул. — На тот случай, если ты захочешь… захочешь развлечься, трибун.
— Развлечься? — спросил Тиберий. Это неожиданно заинтересовало его. Дельное предложение. — И каким образом?
— Каким ты пожелаешь, трибун. Публика самая разношерстная. Исполнят любое твое желание и еще будут благодарны.
— Женщины? — небрежно спросил Тиберий. Он вдруг подумал, что не будет иметь ничего против женского общества — время от времени. Совсем отказаться от них — не будет ли это выглядеть самоограничением, потерей одной из степеней свободы? Он отнюдь не против женщин и станет спать с ними, хотя бы это и было неприятно Калибу. Впрочем, мнения фараончика на этот счет никто не собирается спрашивать. Ему придется смириться.
— Женщины тоже, трибун, — ответил Фигул. — Кроме того, есть несколько артистов. Есть человек, умеющий строить гримасы и, вообще, чуть ли не наизнанку выворачиваться. Это поразительно, тр… хозяин, — поправился Фигул, решив, что, говоря о подобных делах, неуместно упоминать столь высокий титул. — Есть предсказатели судьбы.
— Предсказателей пока не надо, — засмеялся Тиберий. — Я уже имею одно хорошее предсказание. Кроме того — надеюсь, что у меня скоро появится собственный астролог. Итак, никаких коров и никаких гадалок.