Ливия приказывала Тиберию незамедлительно обратиться к Августу с просьбой о возвращении. Настала пора внушить императору мысль, что именно развратная Юлия вынудила Тиберия в свое время бежать от нее. Август как раз сейчас находился в таком состоянии, что мог в это поверить.
Прочитав письмо матери, Тиберий словно прозрел. Он понял, что хочет вернуться в Рим. Даже перспектива встречи с Ливией не казалась ему теперь столь ужасной, как раньше. Мать была, без сомнения, на его стороне, а значит — он мог никого в Риме не бояться. Родос ему надоел.
Безобразия на вилле резко прекратились. Никаких гостей, никаких оргий. Тиберий снова стал добропорядочным гражданином и достойным представителем Рима. Он снова надел тогу и переселился в город.
Он написал ответ матери, где пообещал во всем ей подчиняться. К этому ответному письму он приложил, как и приказывала Ливия, послание к Августу. Он каялся перед императором, что, поддавшись слабости, бросил службу, но выражал надежду, что Август его поймет. Чтобы еще сильнее затронуть чувства Августа, Тиберий писал, что не держит зла на Юлию, прощает ей все обиды и, более того, оставляет несчастной женщине все подарки, которые ей когда-то дарил, то есть ради блага Юлии не пользуется законным правом обманутого мужа.
Ответ Тиберия отправился в Рим на том же самом корабле.
14К сожалению, все получилось не совсем так, как предполагала Ливия. Прочитав письмо Тиберия, Август остался равнодушным. Более того, сказал даже, что в трагедии, произошедшей с его дочерью, Тиберий-то как раз больше всех и виноват. Ни для кого не секрет, что Юлия была им отвергнута, и возможно, ее развратное поведение — всего лишь безумная попытка Тиберию отомстить. И как Ливия ни старалась, он не хотел смягчаться. Обычно податливый в руках жены, как кусок глины в руках гончара, Август в некоторых вопросах приобретал твердость алмаза. Переубедить его было невозможно. Возвращение Тиберия откладывалось на неопределенный срок.
Тем временем трибунские полномочия Тиберия истекли.
Приходилось кусать локти от бессильной злобы — но на кого было злиться, как не на самого себя? О, если бы он мог вернуться на несколько лет назад!
Об окончании срока своего трибунства Тиберию пришлось объявить официально — в присутствии нового архонта и прочих представителей власти. С этого момента он снова становился никем, теряя неприкосновенность личности. Его положение усугублялось тем, что многие на острове, если не все, были резко настроены против него. Некоторое время островные власти еще выжидали — не придет ли из Рима известия о продлении трибунских полномочий Тиберия Клавдия или о придании его пребыванию на острове какого-нибудь официального статуса, вроде посланника Августа на Родосе. Но никаких указаний из Рима так и не пришло.
Наоборот — стали доноситься слухи, что император Август окончательно лишил его своего расположения и покровительства. Тиберий не был объявлен вне закона — чего не было, того не было, но как бы подразумевалось, что закон его не очень-то будет защищать. Доказательством опалы явилось то, что римское посольство, направляющееся в Египет и сделавшее остановку на Родосе, не выразило никакого желания навестить Тиберия, и отказалось встретиться с ним, когда он сам попросил о встрече. Как известно, у чиновников острее других развит нюх, и им не надо прямых распоряжений, если в воздухе вьются флюиды императорского недовольства. Почему же провинциальным чиновникам с острова Родос не последовать примеру своих римских коллег?
Единственный знак внимания, оказанный посольством Тиберию, заключался в том, что посольство отозвало со службы бывшему трибуну взвод дикторской стражи. Все солдаты к этому времени уже успели хорошо устроиться, прижились возле своих женщин и даже произвели на свет в общей сложности больше десятка детей — коренных островитян. Но дисциплина есть дисциплина, никто из солдат, включая сержанта, не выслужил еще полностью шестнадцати лет, и вздумай кто-нибудь из них отказаться от дальнейшего прохождения службы — вот он-то был бы объявлен государственным преступником. Поэтому всем десятерым пришлось достать из сундуков военную форму и, надев ее, распрощаться со своими новыми семьями до лучших времен. (Некоторые обещали вернуться, но кто поверит в обещание солдата? К тому же римского.) И к общему возмущению граждан, направленному против Тиберия, добавилось громкое, не выбирающее выражений, возмущение островитянок, потерявших мужей и выплаты из городской казны.