Все же Август был еще довольно крепок физически и вполне способен обходиться без удобств, столь необходимых старикам. Он по-прежнему большую часть времени проводил в своем не очень роскошном доме на Палатинском холме, где в одной и той же спальне спал и зимой и летом. Он не бросал физических упражнений, разве только вместо бега по утрам перешел на энергичную ходьбу. Все так же неприхотлив был в пище — фиги, оливки, черствый хлеб составляли его излюбленный рацион. Лишь порой Август начинал жаловаться на боли в ногах, но ноги у него всегда были слабыми, и врачи умели с помощью разных припарок и компрессов снимать ломоту. Да еще в последнее время императора беспокоили боли в мочевом пузыре, вызываемые камнями, но и от камней он умел избавляться — просиживал целыми днями в горячей ванне, пока один или несколько камней, мучивших его, не выходили и боль не утихала. Одним словом, Август если и был стариком, то весьма деятельным. И в подтверждение этого ответил на просьбу сената принять на себя бремя верховной власти еще на десять лет согласием. Просьба была, конечно, формальной, однако ни у Августа, ни у сената и сомнений не возникло в том, что его правление может закончиться раньше чем через десять лет.
Тем более что далеко не все действия Августа носили нелепый оттенок старческого слабоумия, и Тиберий, посещая Рим, видел и понимал, что еще многому может у Августа поучиться. Впрочем, на равную, если не на основную долю заслуг могла претендовать верная спутница императора — Ливия. Может быть, именно ей принадлежала идея об усилении значения преторианской гвардии как защиты и опоры престола. Префекту преторианцев, Сею Страбону, были даны широкие полномочия. Гвардейские патрули можно было видеть повсюду, они могли задерживать всякого, кто казался подозрительным. Благодаря преторианцам в Риме был порядок — ощущение порядка бывало и у Тиберия во время коротких побывок в столице одним из самых сильных ощущений. О волнениях на улицах и городских площадях, об открытых выражениях недовольства не могло быть и речи, если рядом находился патруль гвардейцев — крепких, хорошо вооруженных мужчин с надменными лицами хозяев положения.
Еще одним, весьма полезным нововведением Августа была специальная военная казна, для пополнения которой устанавливался военный налог. Это, с одной стороны, облегчало финансирование армии — всех подразделений из одного источника и в равной мере, а с другой стороны, давало еще один рычаг управления войсками, и рычаг этот находился в руках распорядителя казны, то есть Августа. И при сохранении такого положения должен был перейти его преемнику на императорском троне.
Все, что бы ни делал Август — и даже тот разнос, который он по своему почину устроил бездетным всадникам, — все Свидетельствовало о том, что, несмотря на свои уверения в любви к республиканской форме правления, он создал государство для одного правителя — для себя. Он еще называл себя порой всего лишь чиновником, исполняющим волю сената и римского народа, и многие сенаторы, чтобы польстить ему, хвалили Августа за отсутствие диктаторских замашек. Но всем было ясно, что они живут в империи, под властью единоличного правителя.
Одной из самых популярных тем в Риме для бесед и размышлений была тема наследника престола. Никто не мог с достоверной точностью назвать имя следующего императора. Частые появления Тиберия в столице, разумеется, рождали много разных предположений на его счет. С одной стороны, он был усыновлен Августом и ему было доверено усмирение Германии. С другой стороны, все знали, что Август по-прежнему не очень любит Тиберия и вдобавок окончательно не простил ему бегства на Родос (и верит рассказам и слухам о некрасивых моментах жизни Тиберия на Родосе). И вообще — в народе к Тиберию никогда не относились как к реальному претенденту. Невольно народная молва обращалась в воспоминаниях к былым наследникам Августа — о, сколь блистательны они были по сравнению с этим неотесанным бревном — Тиберием Клавдием! К сожалению, все они умерли — и Марцелл, и Агриппа, и Гай. Отчего боги так несправедливы к Риму?