Из-под вновь темнеющего холодного зарева прямо по морю понеслась к Анне огромная пурпурная тень. Она, замедлившись, проплыла под самой лодкой, качнув её, и странница, едва сознающая себя от блаженного ужаса, различила в этом необъятном силуэт Рыбы, словно лежащей на боку, и так велико было это Существо, что, казалось, аннина яхта легко уместилась бы на половине Его хвоста.
Завернув направо, Рыба сперва нырнула глубже, а потом вырвалась из черноты в мощном прыжке. Её священный милосердный свет не ранил человеческого зрения, как ранит солнце, но осветило весь досягаемый глазу мир: небо из ночного стало ясно-дневным, хотя в нём вместо одного светила горели подобия звёзд, даже море словно подёрнулось лазурью; и свет не канул вместе со своим источником, пребыл вокруг.
Чудо случилось и с аниным поясом — он окончательно ожил, сорвался с талии проворным змеем, удлиняясь и сверкая уже не тёмными редкими сапфирами, а словно алмазной россыпью. Заколка заменила ему голову. Обвив шею вокруг носа лодки, он особенно ярко сверкнул золотым кольцом. Анна подхватила со дна чудесную косу и бросила в воду. Судёнышко тотчас тронулось, и так быстро, что страннице пришлось припасть к кресту мачты, чтоб не упасть.
Её горе погибло, как окружавший мрак. Она смотрела на хвост влекущей лодку Рыбы и в веселье думала: «Это же кит».
…ужеовалоитне могла вспомнить, что такое время.
Глава СХХIV. Онтология Ораса Бьяншона
— Эй, ты всё ещё спишь?
Эжен вытянул себя из темноты.
— Сколько времени?
— Почти шесть. Кстати, вечера.
— Ты уже отработал?
— Да, — Орас раскладывал на столе будущий ужин: свежую булку, сыр, морковину, пучок сельдерея, — Вот. Твой Макс верно говорил: на одной колбасе живо схлопочешь цингу, а несвежее мясо опаснее несвежих овощей, и распознать его трудней… Вот только чем это чистить? — взял в одну руку ланцет, в другую — хлебный нож, похожий на мачете.
— Я могу помочь.
— Какой тебе инструмент?…
— Любой.
Орас протянул первое оружие и рыжий корешок.
— … У! ловко у тебя выходит.
— В детстве я знал парнишку — он готовился в краснодеревщики, отец сизмала давал ему для тренировки корешки, и он за полчаса мог вырезать из репы женскую головку, а из моркови однажды сделал отличного жирафа. Это — ловкость. На.
— Спасибо… Будешь что-нибудь? — спросил внушительно.
— Дай пару стебельков. И выпить, если есть… Выпить я сказал, а не попить.
Медик подлил в кружку с чаем этилового спирту.
— Другое дело… Я быстро вчера заснул?
— Довольно-таки.
— О чём мы говорили?
— … Ты снова принялся за притчи: рассказал про какого-то типа, чья смерть якобы спасёт много жизней…
— А ты отвечал, что таким был и Бонапарт (а куда нам без него!), да и расплодилось человечество уже сверх всякой меры — за миллиард рыл перевалило по всему свету! — так что пара-тройка усердных душегубов только на пользу…
— Что за бред! Да убей меня Бог, если я сказал такое!
— Значит, мне это уже снилось?
— Конечно!.. Ну, подумай: кто и как может сосчитать поголовно всех людей на Земле? Ведь для этого нужно облазить все острова Индийского океана, прочесать тропические леса, просеять пустыни; собрать для переклички сначала всех папуасов, потом — всех тунгусов, потом — всех монголов, потом — каких-нибудь моче! Кто знает, может в центральной Австралии стоят города крупней Парижа, а может — там вообще не ступала человечья нога!..
— Значит — со всеми неучтёнными дикарями — нас уже миллиарда три?
— Какое там! И коренная Америка, и чёрная Африка, и Океания вымирают от оспы и сифилиса, завезённых европейскими колонистами, за что, надо признаться, Азия всегда готова расплатиться с нами очередной чумой, холерой или каким-нибудь бешеным гриппом. Знаешь, сколько демонов может уместиться на кончике иглы? До полутысячи! Демонами я называю болезнетворные микроорганизмы. Во всём мире их в сотни тысяч раз больше, чем всех остальных живых существ вместе взятых!
— Господи, какой кошмар! Как же до сих пор мы все не передохли?
— Нас защищают изнутри какие-то другие бактерии.
— Биологические ангелы-хранители?
— Да. Впрочем, это мы оцениваем их как злых или добрых, но, в сущности, они — просто иное измерение жизни. Бациллы поступают с человеком или коровой, как конкистадоры — с новым материком, а там их либо выбивают вон местные племена, либо те и другие научаются жить дальше вместе, либо их война заканчивается взаимным полным истреблением…