Командор Хатквебан проигнорировала его слова.
– Кто убил светлость Зат? – спросила она.
– Не я, – ответило Гарал. – Я все это время находилось рядом с Ингрей, и, кроме того, у меня не было причин убивать ее. За грубость и заносчивость убивать не стоит.
Командор промолчала.
– Ингрей тоже этого не делала. Вам следует отпустить ее.
– Нет, – твердо сказала Хатквебан.
Гарал посмотрело на Ингрей.
– Прости, я старалось.
– Вы с собой еще кого-то привели? Еще одного Гек? Я его не вижу, но уверена, что он здесь.
– Нет, – ответило Гарал. – Мы с собой никого не приводили. Не хотели рисковать. Вы бы поняли, если б мы привели Гек, вы же засекли посла, а вот хвайцы ее не замечали. Мы пришли по одной-единственной причине, высказанной ранее. Других целей у нас нет. – Оно криво улыбнулось. – Мы не собираемся вмешиваться во внутренние человеческие конфликты и нарушать соглашение. Лично я, конечно, не прочь вмешаться, но только потому, что Ингрей – моя подруга, и если что-то с ней случится…
Ингрей едва дышала, она боялась разрыдаться или, потеряв сознание, свалиться на пол.
– Если с ней что-нибудь случится, вы ничем не сможете помочь, – резко перебила его Тибанвори. – Поэтому не стоит даже намекать, иначе дело закончится еще одним межрасовым инцидентом.
– Я прослежу, – повторил Ченнс. – Если не вернусь, то вы поймете: что-то пошло не так.
– Это был несчастный случай, – сказала командор Хатквебан, обращаясь к послу Тибанвори. – Вы им скажете?
– Сделаю все, что в моих силах, – сухо ответила та. – Ничего не гарантирую. Вам не следует стрелять во все без разбору.
Пролокутор Дикат, сидевший в объятиях меха, рассмеялся презрительным лающим смехом.
– Кто бы говорил, радчааи!
Тибанвори раздраженно стрельнула в него глазами.
– В данном деле я представляю всех людей. И не больше вашего хочу, чтобы кто-то нарушил соглашение. Но гарантировать этого не могу.
– Полагаю, нам придется с этим жить, – сказала командор и махнула Ченнсу. – Ступай с ними, проследи.
Подойдя к Ингрей, Гарал сказало:
– Прости, Ингрей. Я и в самом деле ничем больше не могу помочь.
Она сглотнула.
– Я… знаю. Соглашение… – Голос сломался.
– Ну, хоть кто-то разумный нашелся, – сказала Тибанвори и ушла в сторону лария. Ченнс и Гарал последовали за ней.
Ингрей не могла заставить себя поглядеть им вслед. Она даже не знала, сможет ли двинуться с места, когда командор Хатквебан прикажет им идти дальше. Но у нее получилось, словно кто-то другой переставлял за нее ноги. Ингрей вдруг поняла, что идет рядом с Никейл.
Слезы, лишь пару минут назад собиравшиеся брызнуть из глаз, высохли, но она балансировала на самом краю, все еще пытаясь не сорваться в панику.
Когда-то давно, когда Ингрей была еще совсем маленькой, Аскольды собирались на прием. Недя Лак взяло ее за руку, наклонилось и сказало, что, если ей будет страшно, нужно посмотреть не на тех людей и предметы, которые ее пугают, а на то, что может ей помочь. А если рядом не будет никого и ничего, подумала она тогда, но не решилась спросить. Недя Лак оказалось, как всегда, право. Становилось не так страшно, когда она знала, где находится туалет, на случай если ей вдруг срочно понадобится, а еще помогало, когда она смотрела на стоявших в толпе сторонников Нетано, которые всегда доброжелательно относились к ее детям.
Здесь помощи ждать было неоткуда. Возможно, лишь от Никейл и пролокутора. Ченнс относился к ней по-доброму, но теперь и он ушел в ларий с… Ингрей решила не думать об этом. Нужно быть спокойной и разумной. Просто идти рядом с Никейл, следовать за командором Хатквебан по коридору, который ведет к палатам Первой ассамблеи.
Несмотря на всю важность Первой ассамблеи, зал, в котором встречались представители, хоть гордо именовался палатами, на самом деле был совсем небольшим. Около двенадцати метров в длину и ширину. Первая ассамблея состояла из восьми представителей, по одному от каждой из шести внешних хвайских станций и станции Хвай, возглавлял же ее пролокутор, который председательствовал на собраниях и представлял интересы Первой ассамблеи в Великой ассамблее.
Вокруг палат шла широкая галерея, которая возвышалась над залом заседаний примерно на метр, ступени сбегали вниз, где стояли восемь мягких диванов, низкие столики и дюритовый постамент. На постаменте под стеклянным колпаком хранился Колокол Ассамблеи – глубокая чаша с двумя ручками, покрытая сине-фиолетовой глазурью. Рядом с ней лежала обычная деревянная ложка.
Мех, несший пролокутора Дикат, спустился по ступеням и осторожно усадил пожилое неино на диван. Следом за ними в зал заседаний вошли Ингрей с Никейл.