– Да, конечно.
Откуда-то появился солдат в золотисто-голубой форме и сунул ей в руку чашку шербета.
– Спасибо.
– Пожалуйста, мисс.
– Ложитесь, – сказало медик.
Она откинулась назад, стараясь удержать чашку. Руки у нее все еще тряслись, но ей удалось не расплескать напиток. В ноздри ударил теплый пряный запах шербета.
– Вы слегка обезвожены. И сахар в крови упал. Растяжение связок в колене, хотя думаю, вам это и так уже известно. Пуля не задела жизненно важных органов, хвала всемогущим силам, фактически это ссадина, хотя я уверено, боль чувствительная. Вас быстро поставят на ноги.
– А что с пролокутором Дикат? Оно в порядке? – Ингрей открыла глаза и сделала глоток. Она еще никогда не пробовала такого вкусного шербета, пусть и растворимого.
– Наш пролокутор – крепкий орешек. Чтобы вывести его из себя, потребовался бы целый отряд.
– Так и есть.
Они вышли в широкий коридор станции, находившийся за пределами палат Первой ассамблеи. Кругом толпились люди. Не дети, приехавшие на экскурсию, не чиновники, не помощники представителей, а солдаты в золотисто-голубой форме сил обороны Хвай. Были здесь и гражданские, по крайней мере, одетые в гражданское люди.
– Ингрей!
Сквозь толпу к ней прорывалась Нетано. Почти бежала, Ингрей никогда раньше не видела ее такой. Пиджак сидел криво, лицо перекошено от беспокойства.
– Ингрей, милая, ты в порядке?
Ингрей всегда замечала, когда мать играет на публику. Хотя, с другой стороны, она же была публичным человеком, и на каждый ее шаг обращали пристальное внимание, независимо от того, искренний он или нет. Ингрей в определенном смысле и самой пришлось вести такую жизнь. Но она не смогла удержаться от слез.
– Я в порядке, мама.
«Люди погибли. Никейл ранили из-за меня», – вот что ей хотелось сказать, но она просто не смогла это выговорить.
– Я хочу домой.
– Сначала вас отвезут в госпиталь, – строго сказало медик. – А еще с вами хочет поговорить обер-капитан Утури. – Оно многозначительно подняло брови, но воздержалось от комментариев. – Представитель Аскольд, у вашей дочери растяжение в коленном суставе и рана на руке. Ей требуется покой, хотя я не уверено, что в ближайшее время ей удастся отдохнуть. Нам нужно двигаться дальше, но вы можете пойти с нами.
Нетано сжала здоровый локоть Ингрей.
– Да. Конечно, я пойду с вами.
Над группой солдат возвышался темно-серый омкемский мех, в одной руке он держал два бежевых картонных прямоугольника, в другой – кисть.
– Погодите! Мисс, это я, специалист Накал.
– Я думала, что вы больше не можете ходить. Вернее, ваш мех не может.
– Не может. Я позаимствовал другого. Если не возражаете, мисс, вы бы не могли подписать для меня входной билет?
– Гм-м. – Ингрей снова заплакала.
– Мисс Аскольд сейчас не до этого, специалист Накал, – строго сказало медик.
– Ничего. Я не против. – Ингрей отдала чашку Нетано и пристроила входной билет в Ассамблею на ботинок, который все еще лежал у нее на коленях. Мех передал ей кисть.
Раньше она подписывала только личные раритеты, никому не нужные, кроме нее самой и нескольких ее друзей. Вот и тут так же. Что может быть банальнее входного билета для осмотра местных достопримечательностей. Хотя, с другой стороны, теперь все совсем иначе.
Она написала свое имя. Вышло на удивление разборчиво, хотя у нее все еще тряслись руки. Подумав, она добавила: «Спасибо за спасение» – и передала кисть меху.
– Теперь ваша очередь.
Пока мех подписывал входной билет, медик сердито сказал:
– Как можно думать о коллекции в такое время!
– Раритеты важны, – отозвалась Нетано.
– Кстати о раритетах. Что случилось с Колоколом Ассамблеи? И с «Отказом от обязательств»? – поинтересовалась Ингрей.
– Это очень хороший вопрос, – сказал мех, передав ей подписанный входной билет. – Большое спасибо.
Он развернулся и пошел к выходу. Ингрей посмотрела на билет. Там было написано: «Отлично управляетесь с ботинками. Механик-пилот специалист Чар Накал».
Медмех доставил Ингрей в госпиталь, спустя десять минут ее колено и руку обработали и покрыли прозрачными твердыми скорлупками нейтрализаторов.
– Теперь можно идти? – спросила она врача, который повторно осмотрел ее и удостоверился, что других ранений нет.
– Уйти вы не можете, – протянул он. – Обер-капитан Утури приказала держать вас здесь до тех пор, пока она с вами не поговорит.
Через час задремавшую Ингрей разбудил мех, он принес порцию лапши и шербет. Поставил их на стол, рядом с медмехом, на котором она все еще лежала, и ушел.