Новостные агентства еще не узнали о том, что Палад Будраким находится на Хвай, и о его возможной причастности к убийству светлости Зат, поэтому для большинства избирателей причины возвращения пролокутора будут непонятны.
– Я не уверена, что пролокутор ценит интересы избирателей Ассамблеи так, как ему следует. Прямо сейчас я отправлюсь на станцию, потому что кто-то же должен сделать это вместо него. С другой стороны, у меня есть уважительная причина, чтобы остаться дома и разобраться в сложившейся ситуации. Если бы я уже назвала имя наследника, как это сделал пролокутор, то все было бы проще – я бы улетела, а он бы разбирался с проблемами здесь.
Конечно. Политика важнее семьи, кроме тех случаев, когда семья и есть политика. А такое бывает часто. Нетано из любой ситуации извлечет выгоду, это уж как пить дать.
– Я сообщила послу Федерации Омкем, что его светлость Хевом может оставаться здесь столь долго, сколько он захочет, – продолжила Нетано. – И что мои дети присмотрят за ним. Я очень недовольна тем, что мою гостью убили, и хочу, чтобы Служба планетарной безопасности как можно скорее нашла того, кто это сделал. Надеюсь, что все члены моей семьи станут добровольно и открыто содействовать следствию. Было бы очень неприятно, если бы в процессе дознания выплыли какие-то неприглядные факты.
– Да, мама.
Ингрей очень хорошо понимала, что стоит за этим предупреждением.
– Машина уже прибыла, – сказала Нетано и встала. – Я не хочу опоздать на подъемник. До меня можно будет дозвониться лишь в чрезвычайной ситуации, если что-то случится, с чем ты не справишься сама, звони неде Лак. Не шали. – Она поцеловала Ингрей в щеку, словно та все еще была маленькой девочкой.
Ингрей не знала, как на все это реагировать: радоваться или, наоборот, бояться.
Утром она наскоро позавтракала в своей комнате и попросила домоправителя сообщить ей, если у светлости Хевома возникнут желания, которые не смогут исполнить слуги или Данак, хотя была уверена, что братец сделает все, чтобы позаботиться об омкемце, потому что это в его интересах. Она заказала машину, чтобы отправиться в окружную Службу планетарной безопасности.
За завтраком она размышляла, стоит ли известить недю о своих планах, но подозревала, что оно запретит ей говорить с безопасниками, не посоветовавшись с ним и без его присутствия. А Ингрей не хотела ни того, ни другого. В любом случае она всегда могла сослаться на вчерашние слова Нетано, что обращаться следует, лишь если она не справится сама. Ей, да и другим членам семьи Аскольд такое не впервой.
Спустя десять минут Ингрей вышла у здания Службы планетарной безопасности. Машина отправилась на парковку дожидаться, когда понадобится ехать дальше. Головной офис Службы планетарной безопасности округа Арсамол располагался среди широкого, залитого солнечным светом двора, вымощенного выщербленным и отшлифованным временем черным камнем. Каждый уже сам по себе был раритетом времен основания округа. Плоский черный базальтовый памятник в Эсвай имитировал именно эти камни, хотя оригиналы были намного меньше по размеру и гораздо древнее. Древнее даже клана Аскольд, не говоря уж о первой Нетано. Ингрей никогда раньше не задумывалась об этом, но теперь вспоминала рассказ Гарал, нет, Палад, о том, как легко подделывать раритеты, снова и снова по самым разным поводам. Почему Нетано выбрала определенный узор для памятника, который напоминал бы людям об этой площади в самом сердце округа? Какой она хотела вложить смысл?
Но сейчас у Ингрей были дела поважнее. Еще дома она проверила, есть ли у Токрис время, чтобы встретиться с ней, и записалась на личный прием. Когда она вошла в здание, от стены, где стояли множество одинаковых мехов, отделился один, золотисто-зеленый на четырех ногах, примерно полметра в высоту.
– Ингрей Аскольд, – прочирикал он, подходя к ней. – Ингрей Аскольд.
– Это я, – сказала она.
– Ингрей Аскольд. Я – автоматический мех и могу лишь довести вас до места встречи. Не отставайте от меня больше, чем на два метра, пока не дойдете до нужного места. Вам понятно?
– Понятно, – ответила она.
Ничего неожиданного. В различных офисах Ассамблеи тоже имелись подобные мехи, сопровождающие посетителей. Мех двинулся вперед, Ингрей следом.
Когда Ингрей вошла в ее офис, Токрис улыбнулась, но улыбка выглядела очень странной. Раньше, когда они общались часто, Токрис почти не улыбалась. По крайней мере, в последние два года до того, как Ингрей взяла взрослое имя и они совсем перестали видеться.
– Доброе утро, Ингрей. Рада тебя видеть. Я бы и раньше навестила тебя, если б знала, что ты уже вернулась.