С другой стороны, пролокутор ничего не сделал, чтобы предотвратить ссылку Палад в «Милосердное устранение», хотя наверняка это было в его силах. Она вспомнила, как Палад говорило, что ей стоит прислушаться к совету капитана Уйсина и отстраниться от семьи. Возможно, Палад сказало это потому, что познакомилось с Данаком и провело ночь в доме Нетано. А может, у него были совсем другие причины.
– Ты согласишься встретиться с ним, когда он придет? – спросила она, размышляя, а дадут ли ему возможность отказаться. – Все будет в порядке?
– В полном, пока они не вернут меня в «Милосердное устранение», – ответило Палад. – Ты уже столько сделала, чтобы помочь мне. Даже больше, чем следовало. Я все-таки считаю, что тебе не стоит находиться здесь. Но раз уж ты пришла, можешь сделать для меня кое-что еще?
Ингрей открыла уже рот, чтобы сказать «да», но Палад прибавило:
– Не соглашайся, пока не узнаешь, о чем идет речь.
– Ладно, не буду.
Уголок рта чуть заметно дрогнул, и намек на улыбку тут же исчез.
– Ты можешь забрать мои вещи? Знаю, нож тебе наверняка не отдадут. Пожалуйста, передай повару мои извинения. Главное – забери сумку и то, что в ней. Питательных батончиков там, скорее всего, меньше, чем раньше. Буду признательно, если положишь туда еще несколько.
– Я постараюсь, – пообещала Ингрей. – Хочешь, чтобы она хранилась у меня?
Она чуть не сказала «хранилась у меня, пока ты не выйдешь», но и так ведь понятно, что Палад не выйдет, его отправят в «Милосердное устранение». Вся история с Палад, до сих пор казавшаяся ей абстрактной, за исключением моментов, когда могла доставить ей неприятности, вдруг стала абсолютно реальной. Что с ним случится? Все ее проблемы с братцем, и потенциальные трения с матерью, и даже возможные трудности, ожидающие ее, если кто-то вдруг обнаружит, какую роль она на самом деле сыграла, чтобы привезти Палад сюда, несравнимы с той ситуацией, в которой оно оказалось.
– Да, – серьезно и просто ответило Палад. – Пусть хранится у тебя. Но вообще-то я хотело попросить тебя о другом. Ты не могла бы поприсутствовать во время беседы с моим… с Этьятом Будракимом? Не хочу говорить с ним наедине. Ни за что! Я понимаю, что с технической точки зрения здесь это невозможно. Но я не хочу, чтобы присутствовали одни безопасники. Пойму, если ты откажешься. Наверное, тебе даже стоит отказаться. Так будет безопаснее для тебя самой.
Но не для Палад, хотя Ингрей и не понимала почему. Она не представляла, что может изменить ее присутствие. И вспоминала, как убедительно лгало ей Палад о себе на Тир Сииласе.
– Что такого ужасного в «Милосердном устранении»? – спросила она. – Я думала, преступники просто живут там вдали от всех остальных.
Палад не торопилось с ответом, затем тяжело вздохнуло и заговорило медленно, как будто аккуратно подбирало слова:
– Там было бы совсем не плохо, если бы еды хватало на всех. Предполагалось, что так и будет, что узники вырастят себе еду, но в «Милосердном устранении» есть лишь несколько пригодных участков, и все они кем-то уже заняты. Если эти люди тебя принимают, если ты можешь им доверять, то все нормально, хоть и не просто. Выращивать еду без помощи мехов невероятно сложно, на это требуется множество усилий. А еще нужно быть все время начеку и стараться контролировать места, куда иногда сбрасывают провизию, потому что ее можно оставить себе и разделить со своими союзниками.
Ингрей даже не знала, что сказать.
– После очередной выброски разразилась небольшая война. Все, даже те, кто мог обеспечить себя пропитанием и обычно не задирал остальных, пытались заполучить лекарства. Здесь никому нет до нас дела. Ведь это «Милосердное устранение». Люди, живущие там, заслужили подобную жизнь. – Наверное, оно говорило с сарказмом и горечью, но в голосе не было даже намека на эмоции. – Знаешь, не стоит об этом. Если бы я считало, что у тебя есть хоть малейший шанс стать Нетано, то я бы рассказало больше. А так… Без обид. Лучше тебе не знать. Если бы вместо… У моей сестры, возможно, появится шанс что-то изменить. Можешь ей передать, если вдруг увидишь?
– Конечно, передам. И когда приедет пролокутор, я буду здесь, если ты все еще этого хочешь.
– Спасибо.
Лицо его было предельно серьезным.
Дома Ингрей даже не присела, не сняла с плеча сумку Палад, а сразу направилась в приемную. Сегодня зеленые и синие стеклянные блоки сияли особенно ярко, а поросшие мхом серые камни, деревья и цветы за огромным окном заливал солнечный свет. Консул Федерации Омкем сидела, отвернувшись от вида за окном, и слушала Данака.