– Посол, благодарю вас… – начала она и замолчала, потому что хотела сказать «за то, что пригласили нас», но вспомнила, что на самом деле их никто сюда не приглашал.
– Вы – друзья Тика, – сказала зеленая масса, не обратив внимания на ее бессмысленный лепет. – Гарал Кет, у тебя нет легального статуса, как у человека. Но ты – человек, который объявил себя Гек. Нужно лишь, чтобы Гек признали тебя. Ты сделал это в страхе за свою жизнь. Я многое видела и слышала, поэтому все понимаю.
Тик Уйсин хотел защитить тебя от опасности. Я знаю, что вы не согнездники, даже по человеческим стандартам не можете ими быть. Я знаю многих людей. Я понимаю людей. Мало кто так хорошо понимает людей. Их трудно понять, даже тех, которые являются Гек. И Тик Уйсин… – Посол запнулась и издала странный звук, похожий на вздох, зеленая туша при этом посинела. – Тик Уйсин больше не Гек. Не хочется так говорить, но все уже ясно. И все-таки я хорошо его понимаю. Полагаю, ты – друг Тика. Мы подумаем, что с тобой сделать, Гарал Кет.
Бесформенная туша на мгновение вспыхнула ярко-синим и затем снова стала светло-зеленой.
– Благодарю вас за терпение, посол, – сказало Гарал. – Капитан Уйсин будет счастлив, когда узнает, что вы признали его человеком.
– Да, – просвистела посол. – Да. Я не верила, что такое может случиться, но он им стал. Человек Ингрей, я причинила тебе немало неприятностей. И нарушила соглашение, напав на твоего согнездника, брата Данака.
Сидевшее рядом Гарал с удивлением уставилось на нее.
– Что?
– Я тебе потом расскажу. Сейчас это неважно. Посол, вы не причинили ему вреда, и все уже в полном порядке. Я отвезла его домой, проблема решена.
– Все равно мне не следовало так поступать. Признаюсь, я не рада тому, что не причинила брату Данаку вреда, но мне все равно не следовало этого делать. Я все обдумала и считаю, что поступила нехорошо. Плохо. Сделала то, чего не должна была. И должна сказать «прости меня», Ингрей Аскольд. Эти слова я говорю.
Молчание. Вода в бассейне заплескалась, волны ударялись в бортик рядом с ногами Ингрей, потемневшая туша снова зашевелилась под водой. А может, Ингрей это лишь показалось, она все еще не могла понять, как вообще выглядит голова посла и какого она размера.
– Все в порядке, посол.
– Нет, не все в порядке, – возразила зеленая туша. – Нет. Я расскажу вам кое-что. Скажу. Когда люди впервые появились, многое из-за них погибло. Очень многое, но есть людей невозможно. Многие из нас захотели их просто убрать, но другие сказали – нет. Люди очень странные, и все вокруг них погибает, но они похожи на наш народ. Они пришли сюда, чтобы жить, разве они могут жить вне мира? Там никто жить не может. Представьте себя вне мира, это ужасно. Разве можно за это убивать странных, пусть даже очень странных, существ, которые могут стать нашим народом, если мы поможем им выжить? Поэтому мы изменили их, и теперь вокруг них ничто не умирает, и сами они могут жить в нашем мире.
– Большинство, – вставило Гарал Кет.
– Терпение, Гарал Кет. Именно это я собиралась сказать дальше. Модификации неидеальны, и некоторые люди все равно не могут жить в нашем мире. Но то же происходит и с икринками, и с вылупившимся молодняком. Откладываются тысячи икринок, а выживают единицы. В тот день, когда я вылупилась, у меня были тысячи согнездников. Через несколько дней осталось лишь несколько сотен, только двенадцать дожили до зрелости, но двое из них так и не смогли уйти на глубину.
– Но… у людей все по-другому, посол, – сказала Ингрей.
– Да, у людей по-другому. За молодняком нужно ухаживать много лет, заботиться о них, кормить, учить, прежде чем они уплывут из гнезда. А еще молодняк, о котором ты заботишься, может оказаться твоими согнездниками. Странно и извращенно, да. Но так бывает у людей. Нельзя оставлять своих согнездников до самой смерти, нельзя позволять, чтобы кто-нибудь съел их. Если молодая особь заботится лишь о собственном выживании, она не превратится во взрослого, на которого можно будет положиться, и если весь молодняк будет вести себя именно так, то вряд ли кто-то из них выживет. Модификации несовершенны, поэтому некоторые особи из человеческого молодняка не могут остаться. Но все равно они – наши согнездники. Они не могут остаться, но мы не высылаем их из мира. Как можно поступить так с согнездником? Поэтому люди-Гек построили особое место на краю мира, и в нем этот молодняк может жить и даже приносить пользу.
– У Тика не выросли жабры, – заметило Гарал. – Это он нам сказал.
– Я поступила неправильно. Я должна сказать Тику Уйсину: «Прости меня, Тик Уйсин». – Посол замолчала, слышался лишь плеск воды, отдававшийся эхом от голых стен.