– Не заслуживала, – согласилась Ингрей. – Но дело ведь не в ней. Во-первых, светлость Зат погибла лишь несколько дней назад, а ваш корабль вылетел намного раньше. А во-вторых, Зат убил ее сродич Хевом. Они остановились в доме моей матери, но никто из наших в этом не замешан.
– Светлость Хевом не заслуживает обвинения в убийстве, которое он не совершал, – сказал светлость Ченнс, будто не расслышав ее слова. – Ваша Служба безопасности задержала Палад Будраким по подозрению в убийстве. Как вы считаете, кто скорее мог убить Зат? Сбежавший преступник или ее сродич, который не имел права прикасаться и не мог даже говорить с ней. Я знаю, что для вас стеклянные руины – это лишь удивительный природный феномен или строительный материал, но теории Зат о появлении стекла имели политическую подоплеку. Обидную для большинства хвайцев.
– Да. Она хотела доказать, что омкемцы родились на Хвай. Ну или, по крайней мере, некоторые из ее предков. Я знаю. Она мне рассказывала. Бредовая теория, как вы и говорили. Но она могла бы выкопать все стекло на планете до последнего куска и все равно не доказать ее.
– Она бы подогнала находки под свою теорию, – ответил Ченнс. – И это бы имело определенные негативные последствия для Федерации. Поверьте мне, мисс Аскольд, все затевалось ради того, чтобы убедить возможных союзников в Федерации. Хвайцев она убеждать не собиралась. Ей не было дела до того, что скажут жители Хвай. Она заботилась лишь о том, чтобы получить то, что ей нужно. Не думаю, что ваша мать не понимала этого, когда пригласила Зат погостить у себя.
Ингрей с ним согласилась. О чем только думала ее мать? Хотя, с другой стороны, если бы Зат отказали в раскопках, она могла бы заявить, что это заговор, что ей мешают, потому что результаты раскопок всем бы открыли глаза.
– Послушайте, – сказала Ингрей. – Я была в заповеднике в тот самый день. Я была там, когда Зат умерла. Она взобралась на холм, тот самый, где один склон весь стеклянный и спускается к реке. Обычно он есть на всех рекламных проспектах заповедника. Думаю, она поднялась туда, чтобы осмотреть местность сверху, и послала своего маленького меха Уто обследовать поверхность склона.
Своего драгоценного малыша.
– Зат забралась на холм и села, – продолжила Ингрей. – Никто не подходил к ней до самого обеда, пока я не поднялась наверх, потому что она не отвечала на сообщения. Она была… – Ингрей запнулась.
«Она была мертва».
Ченнс молча наблюдал за ней.
– Гарал… Палад Будраким… Тогда я еще не знала, как его на самом деле зовут. Но мы с ним провели все это время вместе. И не говорите мне, что оно управляло мехом. Не управляло, мы постоянно с ним беседовали. Уто – единственный мех, который поднимался в то утро на холм. У Гарал нет нужных имплантатов, чтобы управлять мехами, сделанными в Федерации. Рядом находился лишь один человек, у которого они были, это Хевом. Хевом, который ненавидел Зат достаточно сильно, чтобы убить ее. Я свидетель.
Светлость Ченнс внимательно слушал ее, слегка нахмурившись.
– Зачем она привезла Хевома? Они не могли разговаривать друг с другом, разве не лучше было взять с собой помощника, с которым можно беседовать?
Ченнс скривился:
– Со стороны Зат было жестоко заставлять Хевома ехать вместе с ней. Даже более жестоко, чем вы можете представить. Некоторые старшие родственники Хевома имели разногласия с Зат по… политическим вопросам, можно так сказать. Их сродственность, полагаю, это подходящее слово, – он использовал неуклюжую конструкцию, йиирское слово с непривычным аффиксом, – сродственность должна была урегулировать дальнейшие споры, но сама Зат сделала все, чтобы как можно сильнее оскорбить семью Хевома. Хевом поступил неправильно, выразив протест. Зат заставила его отправиться с ней, чтобы преподать урок ему и всем его родственникам.
– Вполне себе мотив, – сказала Ингрей. – Раз уж он решился убить ее, свалить все на невиновного хвайца было проще простого. В конце концов, мы же… – Как там сказал Хевом? – Невежественные и бескультурные, а наша юридическая система – шутка. Похоже, и наши жизни для омкемцев тоже лишь шутка.