Чарлз опустился на стул в гостиной и пробежал предисловие, написанное Лайелем и Гукером. Он нашел кое-какие изменения по сравнению с тем, что говорилось ими в Даун-Хаусе, но суть по-прежнему ясна: неважно, кому мистеру Дарвину или его другу мистеру Уоллесу — принадлежит пальма первенства, главное — служить науке. "Взгляды, основанные на конкретных выводах и подкрепленные многолетними размышлениями, намечают цель и вместе с тем служат отправным пунктом поиска других исследователей", — писали они.
Чарлз разложил листы на столе, чтобы править собственную рукопись, но оказалось, что Лайель и Гукер уже весьма тщательно отредактировали ее, оставалось править… лишь собственный стиль.
— До чего ж омерзителен мой слог! Хочется все переписать, но ни силы, ни время не окупятся, — сокрушался Чарлз.
— Ты словно монах во власянице: мешает, а не сбросить, — заметила Эмма.
Чарлз зарделся, обнял жену.
— Ничего, постараюсь получше написать обзор. Ума не приложу, как рукопись почти в две тысячи страниц изложить на тридцати.
— А больше Журнал не даст?
— Попрошу. Возьму на себя расходы за лишний объем.
Он отослал гранки Гукеру и попросил ознакомить с ними и Уоллеса.
Каждый день Чарлз выкраивал часа два для обзора рукописи "Изменение домашних животных и культурных растений". Занятие любопытное, но напрасное, поскольку объем не позволял привести даже ссылки на цитируемые источники. Дарвин сетовал:
— У меня сто шестьдесят сносок, почти сотня ссылок на разные работы, указания томов и страниц шестидесяти пяти журналов и шестидесяти книг. В обзоре придется все это опустить. Разве истинный ученый смирится с подобным!
Эмма научилась спокойно принимать всполохи мужниной, зачастую безосновательной, тревоги. Озорно блеснув глазами, она сказала:
— А ты щепотку сносок здесь, щепотку там, будто яичницу солишь.
Десять дней провели они у благодатного моря в Санда-уне, потом экипажем отбыли в Шенклин — скромные жилища выстроились рядами прямо на самом берегу.
— Домики эти выросли как грибы после дождя, — рассказывал детям Чарлз, — когда-то кузен Уильям Фокс брал меня с собой, и мы гуляли по острову вокруг ни души, бухта пустынна. А сейчас, взгляните: три гостиницы да милых домиков сколько…
Старший сын Уильям к тому времени уже путешествовал по Европе, теперь за главного спорщика оставался тринадцатилетний Джордж.
— Папа, то было сто лет назад. Спать время не пойдет.
— Вспять время не пойдет. Вспять, Джордж. Его не остановить. Темпус фугит [Tempus fugit (лат.) — "время бежит", выражение, ставшее кры" латым благодаря Вергилию. — Прим. пер.]. И всякая пора несет обновление.
Семья остановилась в Норфолк-Хаусе. Чарлз все работал над обзорной статьей. Подчас его беспокоил желудок, но, право, стоило ли жаловаться? Однажды, гуляя под руку с Эммой по пляжу и любуясь предзакатными оранжевыми и пурпурными бликами, неспешно уплывающими за горизонт, Чарлз признался:
— Как я благодарен Гукеру и Лайелю за то, что они уговорили меня писать обзор, ведь он поможет и основной работе над книгой. — А потом сокрушенно покачал головой. — Впрочем, я уже на пять страниц превысил объем, а мне еще осталось в рукописи глав восемь, и все обширные.
— Ты же сам осуждаешь многословных романистов, дескать, они только людей с толку сбивают.
— Я и так отбрасываю все не представляющее научный интерес и все, с чем я сам столкнулся впервые. Чудная все же затея: писать обзор еще не опубликованной книги.
— Помнишь, что говорил отец: "Исполни свой долг, и доверься судьбе".
5 августа Чарлз получил известие от Гукера, и на душе полегчало: Гукер переговорил с Джорджем Баском, помощником секретаря зоологического отделения Линнеевского общества, и тот передал, что Чарлз, в случае крайней необходимости, может расширить обзорную статью.
— Это во многом облегчит работу, не придется выжимать крохи из каждой главы, — радовался он за неторопливым обедом на веранде гостиничного ресторана. — Впрочем, постараюсь написать покороче. Нужно и о других авторах думать, им каждая страница дорога.
Гукер предложил выступить в журнале с лекциями по каждой главе и печатать постепенно в течение года.
Дарвин обрадовался поддержке. Он писал Гукеру:
"Статья-обзор только выиграет, если ее разбить на части. С "Изменениями в одомашненном состоянии" я уложился в сорок четыре страницы, на это хватит и одной лекции в Линнеевском обществе. Конечно, я буду весьма огорчен, если со временем не удастся напечатать весь обзор целиком".