— Начнем с геологических экспонатов и окаменелостей. Сначала заверните их в бумагу, а потом в необработанную пеньку, известную больше как пакля, которая всегда в избытке и при этом дешева. Ее Вы найдете в любом порту. Каждую из находок надо пометить химическим карандашом, обязательно на ней самой, будь то раковина или кость. Вам также необходимо зайти в книжную лавку Уильяма Яррела в Лондоне и купить книжку Чарлза Лайеля "Основы геологии". Она чрезвычайно ценна практически, но никоим образом не следует принимать изложенные в ней взгляды. Автор выдвигает самые невероятные теории…
Ну а что касается беспозвоночных с мягкими телами, амфибий, рептилий и рыб, то их всех следует помещать для сохранности в винный или хлебный спирт. Берите красный винный спирт домашнего изготовления, так будет дешевле. На раствор должно приходиться семьдесят процентов спирта и тридцать — воды. Девять из десяти экспонатов погибают из-за того, что раствор слишком слабый. Если попадутся большие экземпляры, то надо разрезать живот, вынуть внутренности и хранить их отдельно. Не полагайтесь на память. Записывайте названия кораблей и дату их отплытия при отправке домой ящиков с экспонатами. И смотрите, чтобы получатель обязательно вел столь же точный учет.
Чарлз метнул взгляд в сторону друга:
— Но кто будет этим получателем? Ведь если я проплаваю два года, то ящиков наберется очень много, а экспонатов — тысячи. Не могу же я посылать их в Маунт. Там никто не знал бы, что с ними делать.
— Да, их следует посылать знающему человеку, который смог бы обследовать содержимое и убедиться, все ли соответствует дубликату описи.
— Извините меня, мой дорогой Генсло, но я полагаю, что вы только что нарисовали автопортрет. Кто, кроме вас, смог бы или захотел этим заняться?
Улыбка Генсло выражала удовлетворение и вместе с тем покорность судьбе.
— Попытайтесь сперва связаться с научными обществами в Лондоне. Они могут оказаться полезными. По возможности используйте стеклянные банки. Глиняная посуда и деревянные бочонки имеют обыкновение протекать или испаряют жидкость. Крышки банок обертывайте бычьим пузырем…
В воскресенье утром Чарлз и семейство Генсло оделись, чтобы идти в церковь. Небольшая уютная церковь св. Марии со сводчатым потолком из дугообразных обструганных топором брусков могла похвастаться на редкость слаженным хором. Преподобный мистер Генсло, величественный в богатом черном одеянии, для своей полуденной проповеди специально ради Чарлза использовал то место из Евангелия от Луки, где сказано: "Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом… а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы".
После службы, пока супруги Генсло наносили визиты прихожанам, Чарлз повел обеих маленьких дочек, Френсис и Луизу, одетых в нарядные белые воскресные платья, на реку прогуляться. Многие из горожан уже были там, восседая в своих плоскодонках, на дне которых высились корзины со съестными припасами для пикника. Когда все вернулись в дом, то застали в библиотеке шагавшего из угла в угол Вуда с посеревшим лицом.
— Что случилось, мистер Вуд? — обратился к нему Генсло. — Вы чем-то расстроены?
— Да, это так, — ответил тот еле слышно. Наступило молчание. В руке Вуда дрожал листок веленевой бумаги.
–..Вот ответ на мое письмо к капитану Фицрою… — Он с трудом заставил себя повернуться к Чарлзу.
— Мне жаль, страшно жаль… но капитан Фицрой против вашей поездки, Дарвин. Это я, я виноват, что вы не сможете ехать.
— Вы? Но каким образом?
Вуд заскрежетал зубами, затем с трудом выдавил из себя несколько хриплых слов самообвинения:
–..Ничего, кроме похвалы… но я считал своим долгом сказать ему… по-родственному… что вы — виг, либерал… стоите за Билль о реформе… расширение права голоса.
— Ну да, — произнес в ответ Чарлз. — Билль расширил бы его для тех, чья собственность приносит десять или более фунтов стерлингов в год.
Вуд заставил себя подавить стон, чтобы собеседники ничего не услышали.
— Для нас, тори, Билль — это "повторение вселенского хаоса".
— А для нас, вигов, — голос Генсло был ровным и спокойным, — он провозвестник нового века. Однако при чем тут политика, когда речь идет о естественной истории?
— Ни при чем. Но "Бигль" — маленькое судно, и капитан Фицрой хочет яметь на борту такого натуралиста, который бы мог стать ему другом. Ведь никому другому это не дозволено. Он должен быть близок ему по духу, чтобы беседовать с ним за трапезой… никому другому не разрешено ни есть вместе с капитаном, ни входить в его каюту.