Владелец промолчал.
Поиски продолжались всю осень. Иногда на станции они брали экипаж и осматривали по нескольку домов кряду. Безрезультатно.
— И все-таки есть же где-то дом и немного земли, которые ждут меня, твердил Чарлз.
— Ты становишься прямо каким-то фаталистом, — подшучивала над ним Эмма.
К концу года произошло несколько событий. В третий раз забеременела Эмма. Исполнилось два года Вилли, и Эмма решила отметить день рождения вечеринкой. Сам Чарлз закончил свою книгу о кораллах и подготовил ее к изданию, снабдив шестью гравюрами на дереве и тремя складными картами, на которых атоллы были обозначены темно-синим, рифы — бледно-голубым и окаймляющие рифы — красным цветом.
Прежде чем отослать книгу в издательство "Смит Элдер энд К0", Чарлз написал предисловие, пытаясь добиться предельной ясности: "Цель настоящего тома — описать, опираясь на мои собственные наблюдения и работы других исследователей, основные типы коралловых рифов, точнее говоря, тех, которые встречаются в открытом океане, и объяснить происхождение особенностей их форм. О самих полипах, которые возводят эти огромные сооружения, говорится лишь в связи с их расселением и условиями, благоприятствующими их бурному росту".
Эмма попросила у мужа разрешения почитать рукопись. Обвив его шею руками, она проворковала:
— А ты поэт, мой милый. Я поняла это, когда читала "Дневник", но опасалась за твои породы и кораллы.
— Поэзия есть и в природе, дорогая.
Тем временем подоспели гранки. Хотя изготовление цветных иллюстраций и рисунков для пятитомной зоологической серии в девятнадцати частях обошлось недешево, Чарлз сэкономил все же 130–140 фунтов стерлингов, которые лорды — представители казначейства разрешили ему истратить на карты и рисунки к томам своих геологических наблюдений в Южной Америке. Но иллюстрации к книге съели всю его экономию.
— Правительственная субсидия, — пожаловался он Эмме, — улетучилась куда быстрее, чем я предполагал.
— Как и любые деньги вообще, — отвечала она с иронической усмешкой.
Когда дело дойдет до второго тома, посвященного вулканическим островам, то и Чарлзу, и его издателям придется вкладывать в иллюстрации собственные средства. Книги наверняка приобретут и британские библиотеки, и британские ученые, заверил его Яррел.
— К несчастью, — в отчаянии воскликнул Чарлз, — их явно недостаточно! Так что тираж не разойдется.
— Надо выпустить все три тома серии под одной обложкой, — дружески посоветовал Яррел. — Тогда все раскупят.
— Да я вовсе не жалуюсь. Если бы я хотел разбогатеть, то мне следовало пойти по стопам деда и отца и стать врачом.
С самого начала беременности Эмма чувствовала себя неважно. Все свое свободное время Чарлз проводил с нею, читая вслух популярные романтические новеллы, пересказывая ей ходившие по городу анекдоты. К обеду она неизменно считала нужным переодеваться. Часто вместе с ними за столом сидел и Уильям, отличавшийся поразительно хорошими манерами для своего двухлетнего возраста.
Малышу никак не удавался звук "в".
— Меня зовут Уилли Даруин… Уитри слезки у Додди… Открой дуерь…
— Это все из-за лондонского воздуха, — заметил Чарлз. — Впрочем, чего доброго, я стану еще обвинять в конце света лондонскую копоть.
По какой-то непонятной причине маленькая Энни перестала совсем тянуться к нему. Эмма принялась утешать его:
— Это скоро пройдет. Вообще детство, как я поняла, состоит из бесконечной череды скоро проходящих настроений. Оставь ее в покое. Лучше научи Додди говорить не "Даруин", а "Дарвин".
Свое время он также транжирил самым бесстыдным образом на то, чтобы помочь Эразму набрать голоса и пройти в члены "Атенеума". Для этого Чарлзу приходилось бывать на вечерних сборищах по понедельникам, когда в клубе собирались его члены, составлявшие большинство литературного и ученого мира Лондона. Эразм мог рассчитывать пройти по двум статьям: во-первых, он был хозяином литературного салона и, во-вторых, братом Дарвина. На голосование Чарлз отправился со смешанным чувством надежды и вполне обоснованной тревоги. Эмме он признался:
— Только бы никто не стал спрашивать, что Эразм написал. Достаточно только одного голоса против, чтобы его провалить. А ведь для Эразма с этим так много связано. Неужели ему не дадут занять то место в столичном обществе, к которому он тянется всей душой?
Домой Чарлз возвратился поздно, прихватив по пути брата. Оба смеялись и болтали без умолку, как два школяра.
— Нет нужды спрашивать, как дела, — лаконично заключила Эмма. — Ответ — на ваших лицах.