— Облегчение?
— Она больше не имела надо мной власти.
— Если только эта фотография не осталась где-нибудь, например на ее телефоне.
— Я молюсь, чтобы он исчез где-нибудь на дне пролива. Дни идут, а полицейские все не вызывают меня…
— Возможно, тебе и повезет, — заметил я.
— Да, надеюсь.
Я потер языком щеку.
— Хотел бы попросить тебя об одолжении, Джордж.
— Каком?
— Чтобы ты убедил Белинду пересмотреть свое заявление, которое она дала адвокатам. Пусть она скажет, что заблуждалась по поводу той истории с травкой. На самом деле это были турецкие сигареты или что-то в этом роде. Кроме того, она может добавить, что всякий раз, когда видела Шейлу выпившей, моя жена тем не менее полностью себя контролировала. Я уверен, так оно и было.
Я смерил Джорджа долгим пристальным взглядом и убедился, что он меня понял.
— Ты тоже собираешься меня шантажировать, — усмехнулся он. — Если я этого не сделаю, ты все расскажешь Белинде.
Я покачал головой:
— Вот уж нет! Лучше я расскажу все Даррену.
Он сглотнул.
— Посмотрим, что можно сделать.
— Буду тебе очень благодарен.
— Но те деньги. Шестьдесят две тысячи. Для чего они?
— Я же сказал: спроси у Белинды.
Если бы смерть Энн не считали несчастным случаем, я вряд ли пошел бы с ним на эту сделку. Поскольку если бы Энн оказалась убита, Джордж становился главным подозреваемым.
Как, впрочем, и Даррен с Белиндой. Если, конечно, они знали о происходящем.
Я так устал, что у меня даже не было сил обдумать услышанные откровения. Вернувшись домой, я сразу лег в постель.
Уснул я довольно быстро, и это можно было бы счесть подарком судьбы, если бы мне не приснился кошмар.
…Шейла сидела, привязанная к креслу, напоминающему кресло дантиста: блестящему, серебристому, с красной обивкой. В рот ей была вставлена воронка, которую засунули так глубоко, что она упиралась ей в глотку. К воронке оказалось приставлено горлышко огромной, размером с холодильник, бутылки, подвешенной к потолку. Бутылки водки. Водка текла в воронку, переполняла ее, разливалась по полу. Это напоминало пытку водой, только с использованием алкоголя. Шейла сопротивлялась, пыталась отвернуться, а я каким-то образом тоже очутился с ней в комнате, кричал, просил остановиться тех, кто это делал, орал, насколько хватало легких.
Я проснулся. Все тело покрывала испарина, я запутался в простыне.
Мне было понятно, что послужило основой кошмара: тот парень, который сидел неподалеку от нас в ресторане и пил на спор пиво. Перед глазами тут же возникла картина — трое молодых людей держат своего приятеля и заставляют пить еще.
Они вливали пиво ему в глотку.
Ясное дело, парень в любом случае собирался напиться. Ну а если бы у него не было таких намерений? Если бы он этого не хотел? Он все равно ничего не смог бы предпринять.
Человека можно напоить насильственно. Против его воли. Это не так уж и сложно.
Потом я стал размышлять: «А если они затащат этого парня в машину? И заставят вести автомобиль?»
Боже.
Я сел на кровати.
Могло ли такое произойти? А вдруг именно так все и случилось?
Возможно ли, чтобы Шейлу напоили? Так сильно, что она, утратив всякий здравый смысл, села в машину? Или же кто-то отнес ее в машину после того, как влил в нее изрядную дозу спиртного?
Вероятно, это было безумием. Вероятно.
Но чем больше я думал о случившемся, тем сильнее убеждался: это могло быть вполне допустимым вариантом развития событий. Я снова вспомнил фразу из «Шерлока Холмса», которую процитировал мне Эдвин. Каким бы притянутым за уши ни казался этот сценарий, теперь он выглядел более осмысленным, нежели тот, что мне пытались навязывать — будто бы Шейла сама напилась и села за руль.
Проблема заключалась в следующем: попробуй я развить эту теорию, какой бы невероятной она ни казалась, передо мной сразу возникнут два вопроса.
Кто заставил ее напиться?
Зачем?
Когда зазвонил телефон, я подпрыгнул. Господи, на электронных часах было 02:03! Я подумал о Джоан, но оказался совершенно не готов выслушивать ее новые заморочки.
— Алло?
— Глен, это Салли, — взвинченным тоном сказала она. — Прости за такой поздний звонок, но я не знаю, что делать. И не представляю, кому еще позвонить или…
— Салли, Салли, постой! — остановил ее я, дотрагиваясь до футболки на груди и чувствуя, какая она вся влажная. — Успокойся и расскажи, что произошло. С тобой все в порядке? Что стряслось?