— Да, замечательно.
Я сел в машину, но не поехал к себе. Мне хотелось заглянуть еще в одно место.
Пять минут спустя я остановился перед домом, поднялся на крыльцо и позвонил.
Через секунду Салли открыла мне дверь. На ней были резиновые перчатки, в руках она держала шприц для заделки щелей.
— Нам нужно поговорить, — произнес я.
Глава шестьдесят вторая
— Ты должна вернуться, — начал я. — Ты мне нужна.
— Я же сказала, что ухожу, — ответила Салли.
— Когда я попадал в переплет, когда мне нужна была помощь, когда не на кого было оставить Келли, я звонил тебе. Ты всегда знала, что делать. Всегда готова была меня поддержать, Салли. Я не хочу тебя потерять. «Гарбер констрактинг» без тебя пропадет.
Салли убрала волосы, упавшие ей на глаза, и продолжала стоять молча.
— Зачем тебе этот шприц? — поинтересовался я.
— Пытаюсь закончить ванную. Тео так и не успел.
— Впусти меня.
Салли смерила меня долгим взглядом, затем открыла дверь пошире.
— Где Келли?
— У Эмили. Они решили вместе поесть пиццы.
— Это та девочка, у которой подстрелили отца?
— Она самая.
Салли спросила, что случилось в доме Фионы, и я рассказал, хотя мне это было не очень приятно.
— Боже, — только и произнесла Салли. Она убрала шприц, стянула перчатки и уселась за кухонный стол. Я прислонился к разделочному столику.
— Да, серьезное дело. — Я потер виски пальцами. — Господи, как же болит голова.
— Значит, это Маркус убил Энн… — Салли осмысляла услышанное.
— Да.
— И Шейлу тоже?
— Не знаю. Возможно, когда Маркус поправится и будет в силах давать показания, он обо всем расскажет, хотя я не особенно на это рассчитываю. Я все больше склоняюсь к мысли, что Шейла сделала это сама.
Мне показалось, лицо Салли немного смягчилось.
— Я пыталась объяснить это тебе! Но ты не хотел ничего слушать.
— Все так. — Я покачал головой, боль не проходила. — А что там с Тео?
— Вчера были похороны. Глен, это было ужасно! Все плакали. Я боялась, как бы брат Тео не бросился на гроб, когда его стали опускать в землю…
— Я должен был прийти…
— Нет, — твердо заявила она. — Не должен.
— Я сожалею о сказанном, Салли. Возможно, Тео не подразумевал ничего особенного, когда писал, что ему жаль мою жену. А я решил, будто в его словах был какой-то особый смысл. — Я снова потер голову. — У тебя есть тайленол или что-нибудь в этом роде? Такое чувство, что голова вот-вот треснет.
— Посмотри в ящике, прямо за твоей задницей, — процедила она.
Я повернулся, открыл ящик и обнаружил там различные медикаменты. Болеутоляющие, бинты, шприцы.
— Да у тебя тут целая аптека, — удивился я.
— Почти все от отца. Я так и не выбросила ничего. Надо как-нибудь этим заняться.
Я нашел тайленол, закрыл ящик и открутил крышку флакона.
— Скажи, что ты хотя бы подумаешь насчет возвращения, — попросил я. — У Кей-Эфа в любой момент может случиться нервный припадок.
Я вытряхнул на столик пару пилюль. Когда у меня начинала болеть голова в дороге, а запить лекарство было нечем, Шейла всегда настаивала, чтобы я останавливался и покупал где-нибудь воду.
— Нельзя глотать таблетки просто так, — говорила Шейла. — Они могут застрять в горле.
— У тебя есть стакан? — спросил я.
— В сушке.
Я заглянул в сушку над раковиной. Пара стаканов, тарелка, несколько столовых приборов. Я потянулся за стаканом. Кое-что привлекло мое внимание. Я совершенно не ожидал увидеть здесь этот предмет.
Форма.
Форма для лазаньи, которую я не видел уже несколько недель. Коричневато-оранжевая.
Та самая, которую Шейла называла «хурмой».
Глава шестьдесят третья
Я осторожно достал форму из сушки и поставил на разделочный стол.
Салли рассмеялась.
— Я не поняла, что ты собираешься делать: запивать таблетки или…
— Как это здесь оказалось? — медленно произнес я.
— Что?
— Эта форма. Я узнал ее. Форма Шейлы. Что она здесь делает?
— Ты уверен? Я точно помню: она моя.
У нас с женой сложилась традиция: Шейла готовила обед, я мыл посуду. Когда из года в год моешь одни и те же тарелки, чашки, стаканы, противни и формы, ты хорошо изучаешь их, будто сам их делал. Если это действительно форма из нашего дома, у нее на дне с обратной стороны должно быть пятно. В углу, где нам так и не удалось до конца содрать этикетку.
Я перевернул форму и обнаружил его именно там, где и ожидал увидеть.